Category: дача

Category was added automatically. Read all entries about "дача".

Что хорошо одному, то плохо другому


   Притча
 

    Было у отца три сына – два умных, а третий, нет, не дурак, а самый любимый.
И как полагалось, когда два старших выросли и покинули отчий дом, то всю  свою любовь и заботу направил уже не молодой отец на своего любимчика.  Он хотел научить его уму-разуму, передать всё то хорошее, что сам имел в  своей натуре и  в своём характере. Короче, передать весь свой  имеющийся  опыт, накопленный за долгую жизнь,  и те свои  навыки,  которыми обладал и выработал  в себе в соответствии  со своими  природными данными.
 

  Но вот, беда, забыл старый человек, что хоть это и его кровь от крови,  и  плоть от плоти, но всё же,  что-то сильно самостоятельное и  сильно  или мало, но  отличающееся от него самого.
 

Тем не менее,  он продолжал упорствовать в своих желаниях, рассказывая и  показывая сыну, как надо справляться с хозяйством,  и в этом не было  ничего плохого, если бы не  то,  вышеупомянутое   «но».   А сын,  очень  любивший своего отца и не желающий обижать его, каждый раз согласно  кивал головой, но потом, спустя какое-то время, всё делал по-своему,  так, как ему  велел его внутренний   голос,  тоже желая ему только  хорошего. Собственно, это и была та  натура этого молодого человека,  о  которой шла уже речь,  или черты его характера, которыми он не походил  на своего родителя.
 

Collapse )

НАДО!

Надо, -  сказали тебе папа с мамой, когда ты появился на свет, надо - сказал твой воспитатель из детского сада, потом твой  первый  учитель  в школе, к ним присоединилась  партия и правительство,  твой любимый комсомол, горком и прочие, и они  тоже сказали – надо.  Да, и  твои сограждане не отстали от них и просто все люди всего мира сказали тебе -  надо! И ты, конечно же,   согласился и сам себе сказал надо, и не потому,  что так сам решил,  а потому, что все вышеперечисленные так порешили, что надо…

 И ты, чтобы не упасть в их мнении с высот своих  собственных решений в этой жизни, потому в своих глазах ты      давно и прочно   упал, больно ударившись тем местом, которым всё же ещё сомневался,  но  согласившись  с тем, что надо, и потому вместе со всеми с радостью загрузился в один общий  вагон одного общего поезда, на который к счастью ни опоздал, и поехал вместе со всеми  туда, куда предполагало это всеобщее  «надо»,  и не важно,  что нужно это,  в первую очередь,   им, а не тебе, но сказано же было  - надо, и ты двинулся вперёд в том транспорте, что больше напоминает  не красивый железнодорожный состав  класса «А»,  а такую тележку, задрипанную  и замусоленную,    в которой  с трудом вы все поместились, но довольные и счастливые, что сумели выполнить программу не пойми на самом деле кого, но ту, что указала вам путь к светлому будущему, к тем  садам и огородам, к  тем дачам, которые положено иметь,  а то… а не то… а ни  то, ты поедешь на Кавказ, а потом на Урал  или на  Байкал, а следом, потому что теперь это стало модным и тоже так положено, и тебе  теперь и  это надо, на юга за кордон, чтобы вкусить вместе со всеми по полной  того отдыха, после которого вернувшись в родные края, ты точно не упадёшь  ни в чьих глазах,  захлебнувшись   и почти рыдая от счастья,  что не отстал,   ты расскажешь о том, как отдохнул, и уже вообще не важно где, на своей ли  даче,  лежа в грядках, среди  созревающих помидоров и огурцов, как партизан на минном поле,   с тяпкой в руках и  просто  лазая с граблями по всем  своим садам и огородам,    или грея   своё брюхо в надетых модного цвета в горошек  плавках   под жарким солнцем Египта и всех фараонов мира, но так было надо и ты,  конечно  же,   отдохнул,  как надо,  как повелел, если не Господь, тоже вечно  диктующий, как надо,  но твой внутренний голос, проникшийся  давно  общим мнением, точно тебе повелел и ты выполнил, ты справился  с чётко  поставленной  задачей, всё сделать как надо…

И в  самом деле сколько же в этой жизни таких, желающих не только отдохнуть, но и всё делать по общему образцу, некоему эталону правильности, а в реальности являющемуся   тупым  подражанием   и часто,  не известно  кому конкретно, чем конкретно особенно важным отличается от тебя тот, кому ты вдруг решил  безоглядно, слепо, а главное,  бездумно  подражать,  пытаясь  втиснуться  в  рамки того общества, которое и диктует тебе чаще всего,  невыполнимые условия твоей, вообще – то, а не какого-то  дяди,  жизни. Но, чтобы казаться в их  глазах  героем их жизни, ты вынужден, наступив на горло собственным принципам нравственности и морали, в конце концов, на горло просто своим желаниям, действовать в соответствии с их правилами игры, навязанными тебе между тем, просто так. Потому что,  всё же за то горло тебя никто не держал и не требовал незамедлительного выполнения  не твоих  условий, то есть каждый раз, оставляя тебе, если не выбор, то  лазейку точно,  в  которой   ты мог мимолётно  испариться и жить, как тебе самому всегда хотелось, но каждый раз  ты соглашался и принимал их  правила и играл в их игры, и потому твоим уделом есть и была болящая по утрам спина и красная шелушащаяся  морда с висящими ошмётками твоей сгоревшей на курортном солнце кожей, а удовольствия только от рассказов о том, что всё выполнил,  но никакого удовольствия от самого себя и своих деяний, только сомнительное понимание, что не проиграл, хотя твой проигрыш состоялся давно в том  безвозвратном прошлом, когда  предал своё внутреннее «Я», сказавшись больным и немощным,будучи молодым  и здоровым, но оправдаться перед самим собой и перед остальными как-то надо было же, тем более, что оправдываться тебе  теперь  надо будет всю свою сознательную  жизнь, что сделал  всё, как надо и желательно не поперхнуться в тот  момент горячим чаем, который будешь с наслаждением отхлёбывать  из кружки, сидя на рабочем месте, и положив бесстыдно свои  натруженные ноги на  письменный стол,  или прикрыв  бумажным листиком А-4 те места, что обжёг на солнце, нещадно выполняя заветы партии  и правительства и всех- всех- всех в этом мире, что сказали тебе  -  надо.

***
И так,  и поступал Евгений Фёдорович, возвращаясь после выходных на нелюбимую работу, которая сразу  становилась самой лучшей на всём белом  свете,  пусть и с не выплачиваемой вовремя  зарплатой и с паршивцем начальником, который специально устраивал такие задержки с выплатами,  получая от  этого удовольствие, потому что,  каждому,  как говорится,  своё,  зато здесь можно было почувствовать себя тем героем,  уже ставшей полностью  его жизни, настолько сотрудник проникся, и получить своё собственное   удовольствие, рассказывая всем, как провёл выходные, как отдохнул, как все, потому и с гордостью, за то, что в реальности вместился  в тот вагон, что отвёз его,  Евгения Фёдоровича, к его русской  фазенде с огурцами  и помидорами, с тыквами и крыжовенными кустами, где его ждал обещанный  ему  кем-то   рай.

Но, для того,  чтобы в этом раю оказаться, он с вечера, не покидал своего рабочего поста, не потому что и здесь желал выглядеть великим  тружеником хотя бы  в глазах своего начальника, в слабой надежде, что у того   однажды  проснётся совесть  и он не захочет больше  получать своё удовольствие  сомнительного характера,  а  потому что  ждал этот работник,  этого офиса, своего  часа, когда все дачники, являющиеся,   по его мнению,  дураками,  ибо он то, конечно же,  был самым умным среди остальных дураков, и те, кто спешил всё же с работы домой, не желая задерживаться дольше положенного часа, освободят ему,  Евгению Фёдоровичу все места в электричке,  которая отправлялась позже, и он уже кум-королём с вишнёвыми кустами саженцами, купленными  в обеденный перерыв в Тимирязевской академии, что называется,  из первых рук, куда он пёр  прямиком через лес, желая сократить себе не только  маршрут, но и охватить короткое  время полагающегося  рабочего  обеда,  и  напоминая при этом того оленя из    «Барона Мюнхаузена», у которого  вместо  рогов  росли ветки вишневого деревца с вишневыми косточками на них, гордый и непобедимый, не расталкивая своих соратников по несчастью, войдёт  в совершенно пустой вагон и так же гордо в одиночестве усядется на любое свободное  мягкое сидение этого поезда и двинется на свою русскую фазенду, сопровождаемый   громким победоносным  звоном железных  колёс в его честь.
Collapse )