Марина Леванте (m_levante) wrote,
Марина Леванте
m_levante

ВСЕ-НЕ-ЗНАЙКА


Марина Леванте


 Коленька, когда только появился на этот свет и только глянул, ещё не проклюнувшимся взором своих небесно-голубых глаз на тот путь, который ему предстояло пройти,   что называется дорогой жизни,  и сходу понял, что идти он по нему не будет, так, маленькой ножкой в перевязочках  только пощупает край этой  дорожки  и всё, он же родился всезнайкой, нарёкшим сам себя непревзойдённым гением, а то, что так и останется непризнанным, этого он тогда даже не знал, и потому, он  радостно, от понимания, что сделал правильные   выводы на счёт себя и предстоящей  ему жизни, потёр пухлой ручкой светлую, не умудрённую опытом, совершенно гладкую,  лишённую тогда ещё волос  голову, и вышел в этот свет, снабжённый мнением о том, что всегда и во всём прав, и что  иного в этой жизни и   не бывает.


И вот так и рос, так и шёл Коленька,  по тому краю пути,  становясь  жёстко непреклонным, не меняясь ни в чём, не только в том,  своём мнении, оставаясь по- прежнему непризнанным гением  в собственных глазах, но всё  больше начиная походить в глазах  других людей не на доброго Незнайку, а  на полного  Всенезнайку.



Он судил  всё исключительно по верхам, что значит,   куда упирался его  взгляд,  тех светло-голубых глаз, то есть до какой высоты он вырос на тот момент, на том уровне своих суждений он и останавливался. Смотрел  он на человека, и  в силу  своего роста,   видел, скажем,  его живот, или грудь того, а ещё раньше только ноги, и  выше его взгляд не поднимался, ему было лень поднять  к небу глаза и увидеть, что мир не  ограничивается землёй, и им Коленкой, стоящим   твёрдо, как ему казалось, на ней.


На самом же деле, твёрдо он   стоял только в своём мнении, которое было непоколебимым ни в каких ситуациях, даже, если Коленька, оказывался  вдруг не прав, то есть ошибок своих, к тому  же он не признавал, а значит, и не исправлял, в этом просто   не было нужды.


И потому, когда пришло время,  и он открыл  первую в своей жизни книжицу, называемую  букварём, и увидел  перед глазами  длинный бесконечный ряд букв, то прочитал и выучил только несколько первых,  ему этого хватило, он же  был уже   гением  и всё остальное, все остальные буквы ему знать не надо было.


Собственно, исходя из этого, он и научился читать и писать только начальные строки любого предложения, там  же, в самом начале, не успев ознакомиться с  каким-нибудь текстом  полностью,  давать оценку прочитанному, ни минуты не сомневаясь в правильности  своего суждения.


Просто  он был  прям, прям,  как шпала, шёл по жизни прямо и не сворачивая, по тому означенному  краю дороги,  не замечая, что это всего лишь  обочина,   не меняясь сам и не меняя своего мнения о людях, и о жизни,  всё было скучно  и  неинтересно, он же всё знал и так,  его ум не обладал гибкостью и эластичностью, креативность -   это тоже было не  к нему, он не заставлял   себя заглянуть куда-то дальше или глубже, он и так уже всё знал, и узнать, что-либо ещё, что  узнали до него люди, не хотел, ему это не надо было вовсе, он же был Всенезнайкой, считая при этом,  себя   непризнанным гением, а раз непризнанным, то и обиженным на  всех и вся    до глубины  своей детской,  так и не выросшей души.   Он только вырос в высоту, этот Коленька, по- прежнему, не видя ничего дальше и выше своего носа. И даже не  стараясь за деревьями разглядеть  леса.  Прямота его суждений, не давала  ему возможности даже подумать о том, что люди не всегда говорят то, что думают, иногда они намекают,  а он намёков не  хотел, он их не понимал, сказали, про него « Я  Солженицына  не читал, но скажу…»  он так и понимал сказанное кем-то, и потому и отвечал так,  как понял - «Нет, - уверенно, без тени сомнения в том,  что понял всё верно,  говорил он, -  ну, что вы,  я Солженицына, как раз таки  читал…»  И   уже  ехал дальше на своём непревзойдённом  мнении  гения  от Коленки, выучившего только две начальные   буквы алфавита, страдая при этом графоманией, и неразборчивостью  во вкусах, умея всё и ничего сразу.


Его графомания была, тем самым,  когда принято говорить ни  о том,   что человек не умеет писать,  ну, то есть нечитабелен автор для многих, или даже для большинства,   а   когда принято считать, что он  страдает тяжёлой формой графо-мании, маниакальной способностью или манией   писать и писать всё подряд,  высказывая в своих бесконечных письменах своё мнение о других, так и оставаясь  в нём непоколебимым,  не зная, что в жизни  бывает ещё  как-то иначе.


А  зачем? Ему и так было хорошо, в своём негласном статусе   Всенезнайки, о чём знали все, кроме него самого. Ему и этого не нужно было, достаточно было иметь представление о том, что он,  Коленька -  гений, а остальные, среди которых  ему, экая неприятность вышла, случайно пришлось   оказаться,  дураки. А уже  дальше, как  такое  вышло, что он один умный, и при этом Всенезнайка,  а  все  остальные полные дураки,   об этом  он уже  не думал, ему это не нужно  было, ведь он и так всё знал, ещё тогда, когда только-только  увидел перед собой длинный жизненный   путь, усеянный чужими  терниями, и когда   он сразу решил для себя, что он его проходить не будет, тем более, что от  ошибок его тоже сразу  никто не уберёг, а он  ошибаться  не привык, он же самый-самый,  самый непревзойдённый  в  своём мнении гений  и  самый большой, при этом,   дурак.


С чем он,  конечно же, не согласился бы,  если бы мог, если бы захотел посмотреть ввысь и увидеть, что-то ещё, выше своего носа, хотя  бы то, что жизнь не заканчивается на нём самом  и на  одном  его  мнении даже о самом   себе, не говоря уже  о том, что есть ещё  и  другие люди,  помимо него, Коленьки.   Но он их просто, как всегда, не увидел, или не заметил, он же по-прежнему смотрел на мир, и выносил суждения этому миру, возомнив себя ещё и третейским  судьёй, начиная с начальных  букв алфавита, и   на этом, собственно,  его жизнь  и заканчивалась, не успев сказать «А», он уже никогда не сможет  произнести,  что-то  другое, потому что так и не выучил других   букв и слов, кроме одного:   «Я-гений»,   так и оставшись непризнанным, потому что о нём никто тоже так и   не узнал. Просто   другим людям,  это тоже оказалось не нужным, они были уверены, что Коленька, прям, как шпала, несгибаем и не прогибаем,  и потому говорить ему,  что-либо или с ним о чём-либо,  было совершенно бессмысленно, он же был к тому же Всенезнайка,  который ничего не хотел знать, чего не знал,  конечно, же  сам,  он же был,  всё же  ВСЕ – НЕ – ЗНАЙКА, который ко всему прочему, так и  не научился, оставаясь мелочным и злопамятным,  не завидовать людям, или завидовать,  но в  хорошем  смысле этого слова, то есть радоваться за других, не тому, что они лучше него, такого просто  быть не могло, а хотя бы тому, что и   у них тоже   всё хорошо.


17/08/2018 г.
Марина Леванте


© Copyright: Марина Леванте, 2018
Свидетельство о публикации №218081700734


http://www.proza.ru/2018/08/17/734


Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Кость, что сглотнуть так и не смог

    Тот путь, который звали мы дорогой жизни, Он проходил, идя вперёд, Не глядя на часы, на время, Он торопился, всё идя вперёд,…

  • Живой и завтра?

    Что будешь делать завтра? Ах, завтра? Завтра буду жить, Если проснусь на завтра, Но то покажет наша жизнь. Не понял вовсе,…

  • Ты мир ассоциировал на русском

    Язык, что дан тебе с рожденья, Не должен стать тебе чужим, Ты, оказавшись на чужбине, И влившись в чуждую тебе среду, Не…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments