Марина Леванте (m_levante) wrote,
Марина Леванте
m_levante

Советский буржуа

Марина Леванте


  Эта смешная и несмешная одновременно,  история произошла в далёкие и не очень  далёкие, но незабвенные времена социалистического счастья, для кого-то,   оказавшегося настолько несчастьем, что он решил всё изменить в лучшую сторону, но не надо забывать, что для себя лично, а не для всей страны в целом, потому что многие уже потом, провернув эту авантюру в сторону желаемых    улучшений, оказывались далеко от того места, где, вроде, сначала им чего-то не хватало,  а потом  -   опять не было.  Но ведь и счастье не бывает для всех одинаковым, как и неумение наслаждаться тем,  что имеешь, или извлекать из негатива позитив, часто приводит таких людей к личному краху, когда порою, этот крах охватывает и тех, кто этого даже не желал, наслаждаясь тем, что уже   имел.


А ведь  говорят,  что умение найти позитив в любой ситуации это удел сильных.  Значит, исходя из этого умозаключения,  все недовольные той жизнью были просто слабыми людьми, такими вот,  вечно недовольными нытиками.



И это, вообще-то,   им не хватало колбасы для бутербродов   на утро, а,   если была докторская или просто отварная, то   требовалась копчёная.   Это  им, вечным нытикам и брюзгам недовольным,   не хватало, разумеется, и  отсутствующего во всей полноте  секса.   А, если с правильного ракурса посмотреть на эту проблему – когда принято считать, что  в СССР  секса не было,  то не хватало, по большому счёту,    порнографии, тех журналов западного образца,  как наглядного пособия, чтобы можно было с мужем или с любовником в постели почувствовать себя порно-звездой, не важно,  к какому полу уже   относящейся.  А в итоге,  видели,   глядя в сотый раз на эти весёлые картинки,  уже пресыщенным, замыленным   глазом,  немытые ноги  актёров этого  эротического   шоу, потому что уже надлежащего эффекта  от просмотра  не наступало, и приходилось рассматривать что-то другое, когда и вылезали все эти мелкие недочёты такой печатной, дешёвой, на самом деле,  продукции.


   Правда, просто покоряло своей неожиданностью бельё, надетое на героях этих журналов, тоже  называемое эротическим, хотя речь напрямую шла,  всё же  о порнографии.


Дааа, не увидев трусиков-стрингов на своей партнёрше, бюстика с дырочками на сосках, просто нечего было бы демонстрировать мужской половине этого секс-тандема, желающего повторить секс-подвиги, совершаемые  фото- бумажными героями.


Но, вот, что странно…  А  что, все поголовно, страдали тогда   и сейчас тоже,  страдают импотенцией? -   сразу напрашивается закономерный вопрос,  если именно,  этой составляющей  части,  счастливой жизни,  так многим не хватало, что они и  теперь, во всяком случае,  многие из  таких   обездоленных,    вкушают это счастье на Западе,  где всё, почти как в названии книги Ремарка, всё  без перемен.


Но перемен-то   всегда хочется, потому что,  одно и то же надоедает, как   и вместо картинных эротических поз,  ты начинаешь замечать кое-что другое, к примеру,  те грязные пятки одного из партнёров, бесстыдно выставившего  их   прямо в объектив фотокамеры, по случаю оказавшегося в   позе   сверху,  и потому,  стало всё это видно  и не только потому,  что не стыдно.


Короче, когда такие учебники и наглядные пособия на том же Западе стали не работать, то есть,  не оказывать должного воздействия, и на горизонте нарисовалась перспектива поголовной импотенции у мужчин, и как следствие,  могла появиться  куча неудовлетворённых женщин, ещё и без возможности   обзаводиться детьми,   могли и  протестные волнения начаться,    и    наступили там те самые,  так желаемые всегда   перемены,  когда   тандемы сменились на триады и просто на группы людей, одновременно занимающихся сексом,  напоминающие групповую терапию для алкоголиков и прочих асоциальных элементов,  а тут они все вместе, как видно,  избавлялись от проблемы импотенции у мужчин, ну и всего того, что это тянет за собой, тех озлобленных, неудовлетворенных женщин и прочего. Но так как и это не было чем-то новым, из разряда  нового  велосипеда,  изобретённого   человечеством, такая групповая терапия практиковалась ещё с древних времен, то вспомнив ещё об одном,  чуть не забытом старом, что стало просто эврикой в нынешние времена,  когда   не только на страницах таких журналов   в картинках, но  и в  порно–фильмах   появились теперь  мужчины в  знакомых женских   трусиках -стрингах,   потом,  они же, и  в надетых опять в знакомых  бюстгалтерах с дырочками на сосках или для разнообразия,  с бельевыми  прищепками на них же,  и в прочих рыцарских доспехах, которые пристроились в спину таким же мужчинам, или к той  их части, что  расположена   ниже поясницы… и…  понеслась душа в рай, а правильнее в ад.


     В общем, это были те самые   перемены, которых  так   хотелось  тем слабакам, не умеющим  украшать свой быт, унылым и  скучным, вечно ворчащим и недовольным людям из той страны, что  называлась -    Советский Союз.


Ну, и не только вечно  отсутствующего в  той стране   секса им не хватало, конечно же, а и  всего того, что  в  огромном количестве   мы имеем  сейчас     у себя, а раньше наблюдали только  на экранах кинотеатров,  те пресловутые  «потёмкинские  деревни»,   которые привычно  украшают   и западную  витрину,  а не,  как принято  считать, только  нашу.  А  западную, так  в первую очередь, потому что,  в маркетинге они давно  ушли от нас  далеко  вперёд, но теперь  и мы получили возможность, как в былые времена,  во времена холодной войны,  догнать и даже  перегнать их  в умении продать тухлый воздух, чтобы можно было им дышать, не надевая противогаза,  и,  не замечая при этом,  содержащихся в нём  ядовитых  отравляющих веществ.


        Но как показывает практика, не  все,  всё же,   живущие в Советском Союзе жаловались на отсутствие секса в их жизни.  Да, журналов не было, но секс был.  И  ещё какой! Некоторым даже не хватало собственных  запасов  презервативов, купленных на год,  пусть и отечественного производства, тех, что без усов и без запаха  любимой ягоды, потому что, как видно,  не подёргаешь судьбу  за усы, не закусишь ягодой- малиной, любовь не состоится,  и  это для кого просто,  неоспоримый   факт. В остальном они, эти резиновые чехольчики мало чем отличались  от западных, точно так же после занятий сексом во всеоружии,  появлялись на свет  не запланированные или нежеланные дети. И были они точь в точь   такими же,  как   те,  которые рождались,  не смотря на то,  что  кто-то использовал контрацепцию с теми упомянутыми   оригинальными прибамбасами, колокольчиками и цветами- ромашками.  Этих поклонников  всему  западному  тоже не миновала   участь советских  незадачливых  любовников,    но  детей   с бубенцами или с  теми же усами на головах или на теле  в их жизни   всё же не было.


Возможно, кому-то кажется, что зато в остальном всё было плохо, не было того счастья, как у них, европейско -образцового.  Но опять, каждый ведь счастье видит по - своему. И для кого-то нехватка огромной разновидности продуктов или  тех же вещей, это уже   несчастье, хуже торнадо, пронесшегося над страной и не оставившего в магазинах  ни одной захудалой маечки или трусиков,  а кому-то не хватает чего-то другого в жизни.


И, находясь за «железным занавесом», многим казалось, что там,  на великом и  недоступном   Западе,   есть всё то, чего  не было у нас     -  гласность, открытость  -  что хочу,  то и говорю, что хочу, то и делаю. Но, по правде говоря,  такого нет ни  в одной стране мира, иначе, кругом царила бы одна сплошная  узаконенная анархия  нравов, когда и закон не нужен, и люди просто  давно  перебили бы друг друга.


Газеты там врут,  точно так же, телевидение навязывает своё, уличная реклама ей вторит, политики,  точно так же,  отличаются немереным  популизмом, иначе не выживут просто, надо же, что-то обещать народу, а для сравнения, чтобы  дать понять,  как хорошо всё   у них, всегда найдётся страна, про которую можно будет  сказать, как   плохо-то у этих, не хватает им нашей деловой предпринимательской жилки и живут они по указке их коммунистической  партии, не дай бог нам коммунизм и коммунистов на нашу свободную от их идеологии  голову.  Каждый раз,   забывая, при этом,  сказать, что  внедряемая политика буржуазного общества, какой  бы она ни была, есть  ни что иное,   как та же идеология, навязываемая сверху, и, если ты не примешь правила той, капиталистической игры, то вылетишь вон с игрового поля.  Но, вот,  каким образом это будет происходить и где ты окажешься, это другой и несколько пикантный вопрос, на который не знают ответ   даже    абсолютно  все   жители  стран  с демократической системой развития, потому что как раз в этом месте и заканчивается всеобщая демократия и начинается демократия исключительно  политической элиты не для, а   в отношении  народных масс.


     В общем, в любой ситуации, когда  порою    жизнь наполняется настолько неожиданными и непредсказуемыми моментами, когда  обычного чувства юмора уже не хватает,   тогда на помощь приходит сарказм – который является высшей  степенью  иронии, и   который    помогает улыбнуться  даже  там, где раньше поводов для улыбок  и   не предвиделось.  Поэтому,  не смотря на издержки социалистической системы  и    сомнительные преимущества перед ней капиталистического строя, многим было не плохо и тогда, и,  в общем-то, в таком же состоянии они пытаются оставаться на плаву и сегодня,  вступив на зыбкую почву, названную, очень верно,  диким российским капитализмом, потому что, что-то  цивилизованное,    пока тут мало что,  даже напоминает, но помня при этом, те незабвенные времена, когда кому-то и секса вдоволь было, а порно журналы, разорванные на отдельные листочки, за ставшей ненадобностью,   весело горели и потрескивали в печке, нагревая жилое  помещение, и создавая тепло и уют,    и еды хватало, и даже можно было, не считаясь  официально тунеядцем, не работать, и жить припеваючи  в своём собственном частном доме, а не  как,   некоторым случайно  показалось, что тогда в Стране Советов исключительно было всё вокруг колхозное, всё вокруг моё.


    И действительно, это  моё было, но вот колхозу не всегда оно принадлежало.   А, если кто-то этого не знал, то это его проблемы, хотя, этот кто-то и создал позже другие  проблемы тем,  довольным своей жизнью в Советском Союзе, и кто  совсем не желал расставаться со своим житьём – бытьём  в небольшом домике,  доставшимся    ему  в наследство от бабушки,  который находился  на берегу маленькой  речки, несущей свои воды в огромный залив, который переходил  потом в море, и где можно было целыми днями сидеть в шезлонге, установленном во  дворе своего дома,   греясь под ласковыми лучами весеннего или летнего   солнца, и  наслаждаться   беззаботной  жизнью советского  человека, умудряясь при этом не работать и жить так, как даже   не снилось тому, кто в этот момент ныл и горько  плакал, проклиная свою судьбу  несостоявшегося капиталиста, которым некоторым  хотелось быть с рождения, не смотря на всю идеологическую массированную   пропаганду тех   лет.


    Но Павлик совсем не желал такого счастья, ему чужого не нужно было, у него было своё, хоть и маленькое, но советско-буржуйское  счастье. Тот упомянутый   маленький домик, в котором было три крошечные комнатки,   и в каждой по железной  печке с вьюшкой  наверху и как положено,  дверцей внизу, в которую виден был весело горящий, искрящийся разноцветным пламенем  огонь и в нём тихо  и нежно    потрескивающие дровишки.   К комнатам примыкала  небольшая    кухонка,  с висящим в ней на стене рукомойником,  и стоящим в углу огромным газовым баллоном матового   ярко- красного    цвета.  А   из  окна  этого помещения, где Павлик готовил себе еду  -   варил,   жарил и парил,   виден был тот дворик, в котором позже хозяин этого  небольшого, миниатюрного имения   вырыл такой же  небольшой бассейн и запустил   в него   речных рыбёшек, пойманных  им во время рыбалки в реке, что тоже была совсем рядом.  Правда,  рыбы не захотели жить  в пресной воде, и в скором времени приказали долго   жить, и бассейн продолжил своё существование уже без своих несостоявшихся жильцов.


        А до того, когда была жива ещё    бабушка   Павлушки, и он четырех-летним мальчуганом попал к ней,  сразу    навсегда, потому что его отец с матерью работали, как и все советские граждане, а у мальчика проблемы по здоровью были и им некогда было сидеть с ним дома, то вместо рыб, бассейна же тогда ещё  не было,  проживала во   дворе полосатая кошка Минька, с которой целыми  днями и играл маленький Павел. Позже, когда он подрос, то стал днями и даже ночами стучать мячом о дворовый  асфальт, изображая футболиста, и вообще, великого спортсмена, которым  ему  так,  и не суждено было стать,   зато  многие виды спорта он освоил на отлично,  ему же надо было поправлять своё  слабое с рождения  здоровье.


Ну,  а когда бабушка,  предварительно   написав завещание, такое в те времена, как может, кому-то показаться странным, тоже было возможно,  и  в котором  она  отписала крошечный  домик и маленький  дворик уже взрослому внуку, умерла,  Пеле, как прозвали его соседские ребята, и как звала Павлика его   мать, зная его проблемы со здоровьем, но надеясь всё же, хотя бы  на его ноги,  видя как мальчик страстно увлекается футболом,  короче,  советский Пеле, получив положенное наследство, продолжил наслаждаться социалистическим  счастьем,  являясь тогда уже мелким буржуа, что означало, продолжил стучать мячом, сидеть в шезлонге, греясь на солнце,  не делая даже  попыток найти,  какую-то работу,  в общем,    ничем себя особым  он    не утруждал и лишними заботами не обременял.


Летом он   сдавал приезжающим на отдых   горожанам   в эти места, наполненные яркой красочной природой, пышащей,  какой-то первозданностью и свежим,  не  загаженным угарным газом   воздухом,   небольшой сарай, стоящий в тенистом углу его дворика.  Полученных денег  от сдачи  в аренду   ему хватало на то, чтобы прожить осень, пережить зиму и встретить весну, несущую за собой новое   лето и новых дачников.  Ещё   молодой  советский буржуа   ходил на рыбалку, ездил в лес по грибы и ягоды, сам делал   на зиму запасы и больше ничем  особо не заморачивался. Ему было хорошо,  в том,  его маленьком счастье  человека из социалистического общества. И он, как уже говорилось, другого, а  чужого,  так тем более,  не хотел.


    «Мне чужого не  надо»,  -  часто со смехом приговаривал Павел, глядя    снизу вверх на крышу своего домика,  где располагался чердак,  и,  думая о том, что неплохо бы  там,  вместо чердачного помещения, где он играл, ещё,     будучи   ребёнком,   сделать    пару комнат, а то его  имеющиеся, хоть и три, но  были как-то маловаты, а он давно уже  вырос. Во всяком случае, ему так казалось.


Мать с отцом тоже навещали    ставшего полноправным  хозяином    мелкопоместного  хозяйства,   своего сына, чувствуя    перед ним вину,   когда,  хоть и вынужденно, но рано,  по сути,  избавились от него,  и  подкармливали, привозя какие-то продукты, купленные в магазине, а не собранные в лесу или выловленные  в  речке,  потому что, знали -   одним подножным кормом сыт не будешь.


  И вот так Павлик и просуществовал до своего совершеннолетия, рано став самостоятельным и   рано  созрев,   превратившись в мужчину,  совсем не по принятым советским меркам,  который,   к тому же, никогда  не испытывал недостатка  в   сексе и в женщинах, которые ему это удовольствие,  не доступное  некоторым   советским людям, тем, недовольным  нытикам,  доставляли.    А, так как средства контрацепции подводили чаще, чем хотелось бы, то в 18 лет Павлушка неожиданно   стал отцом. Но   сын его, Максимка  родился в тот период,  когда Павлик, подняв высоко воротник солдатской  шинели, ссутулившись и ёжась  от холода, пытался  согреться, сидя мягким местом на батарее,   в казарме, где   не было его любимой печки. Потому что будущая  невестка не пришлась  по  вкусу его матери, и та, решив сберечь потерянную уже невинность сына, отправила его в армию.   И вот,  в такой согбенной позе и прослужил весь  срок, молодой   советский буржуа  положенные  два года,   заслужив кличку «зимняя стойка».


       Вернулся  Павел   домой, не только  взрослым закалённым мужиком, вытерпев  жуткие погодные  условия, морозы, метели и снегопад с вьюгами, находясь совсем не в южных    в местах, где  проходил   военную  службу,  не замёрзнув,  сидя верхом на казарменной батарее,  пряча голову  глубоко в воротник,   и здесь сумев поиграть в Пеле, то есть повыступать в качестве главного нападающего   команды  их армейского   отделения, участвуя     в   футбольных матчах,   но    теперь дома  его ждали игры иного характера,  он же был  отцом уже  двухлетнего     сына, выросшего не на его глазах.


Собственно, по этой причине, а не только в силу своего почти юношеского, всё же  ещё возраста, Павлик    с трудом воспринимал Максика, как своего ребёнка, при том, что тот был просто вылитый Павлушка в детстве.  Часто    ему   было  неловко, когда малыш,  на людях обращаясь  к нему, называл его  папой.


       - Смотри, смотри, папа…  - Щебетал   непоседливый  карапуз, сидящий у отца на коленях,  в то время, как  они вместе находились в общем вагоне   поезда, и  показывал, тыкая крохотным пальчиком в окно,   на проезжающие мимо деревья и дороги.


А папа, в ответ  шикал на малыша и тоже говорил, но тихо, приглушённым голосом,  так чтобы его не услышали находящиеся рядом  пассажиры.


  - Молчи, молчи, ты что, какой я тебе папа..?


Ребёнок ничего не понимал, и продолжал  задавать вопросы, по- прежнему,   называя Павлика папой.


   После того, как он пару  раз забыл Максимку в коляске  у магазина, а потом соседи привезли  его сына в  имение этого  советского буржуа,  вручив  дитя  прямо    в руки нерадивому отцу, который  так и продолжал  нигде   не работать, а только   стучал   мячом во дворе собственного дома, то есть, армия всё же, как видно, не совсем  помогла ему   стать взрослым,  потому что Павел, к тому же,  ещё и  играл, как в детстве, лёжа на полу,   на пузе,  на чердаке, в оловянных  солдатиков, тут у него   была своя личная армия, хоть и не настоящая, а   игрушечная,  а тем временем его сын, лежал на полу внизу, в одной из комнат и спал сладким сном праведника, пока его мать трудилась  в местной больнице  санитаркой,  короче, где настигал  сон ребёнка, там он и падал, хоть под столом, не добираясь до  своей  кроватки,  в общем, после всех  этих и не только этих, совсем не детских проступков,  Павел и впрямь перестал быть папой, потому что его жена, которой всё это надоело, и его азартные  игры   в настольный хоккей,  с такими же взрослыми  дядями, как он сам,  с громкими  воплями «гол!» «бей» «да, что же ты, мазила»   тоже,  взяв сына, покинула его навсегда.


  А Павел,  не обременённый теперь  заботами о случайно возникшем в его  жизни отпрыске,  продолжил наслаждаться  своим безоблачным   счастьем   советского  буржуа, не отказывая себе ни в чём, но и не замахиваясь, как говорится, на Вильяма Шекспира, а   довольствовался тем, что имел,  «нам чужого не надо» без устали повторял он,  брал удочку и шел на рыбалку.


Так, собственно,  и появилась та идея с бассейном и  рыбами.


    Потом оттуда же, с речки,  у молодого человека не было же особых забот, он натаскал речных камней.  Неделю,    сидел дома, никуда не выходил, а только занимался тем, что  красил  эти разно коллиберные булыжники масляной краской   в белый цвет,  затем    выкладывал  их  вдоль  всех  своих   садовых   дорожек  в количестве двух штук.  Маленький пятачок  этих пядей своей земли, он  тоже  выложил   камнями,  как очертил в известном  гоголевском «Вие»,   белой линей,  а   в середину   этого оазиса изобразительного искусства   водрузил,  ещё бабушкин,  садовый столик и рядом   поставил  два деревянных складных кресла, большего количества  там просто  не вместилось,  и продолжил сибаритствовать, сидя с сигаретой  в руках, на одном из кресел, рассуждая на философские темы бытия и смысла жизни.


Вот так вот,  сидя  в  центре  круга,  очерченного  белой   линией, однажды он   и   пришёл  к выводу, что гедонизм, это основное, или даже всё,   что  заставляет существовать всех   людей   в этом мире.


    И,  в общем-то,    был тут   прав на все сто. Правда,  это  удовольствие  от жизни  каждый получает по–своему и   по своему разумению,  как, кому, и  что нравится.


А так как Павлу, нравилось ничего не делать, хотя гражданином Корейкой, подпольным советским миллионером,  он,  конечно же,  не  был, зато он    любил   заниматься сексом, которого, по чьему-то мнению, в Советском Союзе не было, или не  хватало, то он так и делал.


   Не работал, знакомился с женщинами и приводил их к себе.  В эти моменты получаемого им  желаемого  удовольствия   весь их частный сектор, потому что тут таких советских буржуа хватало, Павлуша  ни один был таким счастливчиком,  в общем,  все  жители  этого района,  просто бесновались  от невозможности нормально выспаться,  ибо молодой продвинутый  помещик знал толк в  любовных  утехах,  как никто другой,  и благодарные  женщины оценивали  по достоинству его способности    громкими криками, которые  разносились  не только  по всему этому  району,  но  даже  вылетали далеко    за его пределы.  Потому и слава Павлика, как мужчины, умеющего ублажить в постели   женщину,  достигала  почти  другого  стороны   реки,  на  берегу   которой стоял его крошечный домик, находящийся   в маленьком  дворике, украшенном  теперь белыми  крашеными камнями и пустующим  бассейном, наполненном только водой,  которая периодически зацветала, становилась жёлто-зелёной  и   вонючей,  и которую приходилось  откачивать, и зачем-то  потом  заполнять этот искусственный водоём  заново.


                                       ***


  Так и жил Павлушка, играл на чердаке в солдатиков, резался  в настольный хоккей с соседскими дядьками-хоккеистами, его ровесниками, но уже с семьями и часто, даже  с детьми, мяч  - это вообще, святое дело, секс - туда же, куда ж без него, а тем более, раз у других его в той стране не было, то Паша был просто обязан отдуваться за всех. И отдувался, и  страдал,   и  мучился, но отдувался, наверное, чтобы потом, никто не смог бы  произнести   ту сакраментальную фразу «а в СССР секса не было… » У Пашки и у ему   подобных, даже тех соседей хоккеистов- был,  и  порно –журналы у них тоже   были, только они их не листали, потому что и без них были грамотны, ну, хоть образование- то в Советском Союзе на уровне было, знать надо было, где и как образовываться, чтобы  обходить стороной западные пропагандистские штучки.   Вот и  Пеле со своими друзьями знал, всю анатомию секса, знал, как жить, быть гедонистом и при этом не работать, а называться советским буржуа, ещё и не будучи при этом подпольным  миллионером  Корейкой, что означало, что  ОБХСС тёмной глухой ночью никогда  не постучалось бы к нему, незачем было.


    Тужить начал Павел, когда родители его   не то, чтобы  постарели, до этого им было  далеко ещё, а большую часть своих забот направили на дочь, сестру Павлика, которая была сильно его младше, но теперь подросла и требовала большего   внимания к своей особе.


По сей причине, потому что кушать-то по-прежнему хотелось, а иметь под рукой, почти каждый день,  вечно рыбный диетический стол Пеле не хотелось,  да и он никогда не был буддистом, он исповедовал иной образ жизни, он был гедонистом, и хотел наслаждаться процессом приёма  вкусной пищи тоже. Потому, приводя в дом женщин для получения удовольствия от половых утех, стал приглядываться к иным  их качествам, не только к тому, как хороши и умелы в постели, а как кофе варит,  и ещё  что-нибудь, готовит ли вообще.  Короче, пытался выяснить гедонист и Пеле одновременно,  на что ещё способна его очередная дама, сможет ли удовлетворять  его,  ещё и в  потребностях  вкусной    пищи.


Для этих целей, он, когда всё заканчивалось, лениво лёжа на диване,  в расслабленной позе, закуривал сигарету, а потом, вдруг встрепенувшись, как бы невзначай  произносил:


          - Вот, бы,  под сигаретку  сейчас, да после сексика,   кофеёчечку бы..?


И вопросительно,  глядя  боковым зрением, наблюдал  за  реакцией  своей только что  секс-партнёрши, выжидая,  как  быстро ответит она   на его просьбу, так же как на его ласки, или тоже продолжит лежать  рядом  с ним, мечтая о повторном половом акте, когда кофе бы…


Потом он шагнул чуть дальше в своих  проверках,  и уже не только кофеёчечку после сексика спрашивал, а что-нибудь поесть.   Ведь  всегда после  трудов праведных,  а трудился  в постели Павлик на славу, добросовестно  и от души,  и   жрать хотелось потом   до умопомрачения, будто бы он только  что сходил  на работу,  правда,  не зная,  в каком месте она, эта его работа,  находится, и там разгрузил пару вагонов с тяжёлым спортивным инвентарём, на другое он бы даже  не подписался.  Хотя этот  инвентарь он имел у себя дома, обвесив   все стены в своих трёх комнатах кольцами для игры в баскетбол,  установив, где влезли,   ворота для забивания в них теннисного мяча, с футбольным тут было не разогнаться, поле, эх, жаль, оказалось  слишком мало,  про столы с хоккейными площадками тоже не  надо забывать, в общем, сделал советский   Пеле   из своего буржуйского  домика  досуговый    центр для занятий спортом,  так что, даже в той работе с разгрузкой спортивного инвентаря у него не было  никакой  необходимости, всё было при нём, но есть-то,   всё равно хотелось.


И потому он продолжал поиски   той, которая сможет  не только его половые потребности удовлетворить, но и полюбить по-настоящему, всегда помня, что путь к сердцу мужчины лежит через его не маленький желудочек, потому удовлетворять придётся   его,  Павлушку,  много и долго, чтобы завоевать его любовь не только  на поприще интимных  секс- утех.


      И вскоре ему просто феерически повезло, на пороге его домика  появилась та, которая готова  была на всё,  не только готовить ему и подносить блюда прямо в кровать, где  в тот момент  этот паша будет лежать  и расслабляться, дымя зажжённой сигаретой  в ожидании следующего пункта  своего  означенного гедонизма,  теперь уж, не только    кофеёчечка,  Лена согласилась  взять на себя все заботы об этом, вообще-то,  называя  вещи своими именами, советском не буржуа, а тунеядце.


       Эта высокая, статная женщина, с формами, за которые было приятно  не только подержаться, будучи на самом деле не промах, внесла свои правила   в распорядок жизни Пеле, давая тому возможность лежать на диване, есть –пить, приготовленное ею,  не забывая при этом,  о том, по какой причине изначально она здесь оказалась…


     Просто, любила  Лена это дело,
      Не Маркса с Энгельсом читать,
      А лишний раз, люблю сказать.


Но, как оказалось,  не только признания в любви вылетали из её раскрытых, словно лепестки розы,  ароматных уст, во время их занятий секс-болом, она могла и прикрикнуть на Павлушку, и грозно посмотрев на него, заставить его  совсем  не по - падишахски сказать про тот кофеёчечек, а жалобно, как козлик, которому сейчас предстоят  заслуженные  розги, проблеять:


       -Ну, Ленчик, ну зайчик, ну чес слово, не хотел…


И  следом,  надув  губки, будто это он, тот розовый бутон, закончить  такими же кислыми интонациями, с пониманием,  что наказания, всё равно не избежать,  и потому с полной  безысходностью  в голосе,  добавить:


       - Ну, не буду, ну прости… ну, хочешь..?


Но, как правило, что могла хотеть его Леночка, он не успевал узнать, потому что,  резво подхватившись,   бежал выполнять её очередное задание.


Впрочем, все эти его клоунские   ужимки,  наивно - удивленные похлопывания длинными, как у девушки, ресницами,    не уберегали   его от летящих в  садик с плодовыми деревьями  нагретых кофейников с желаемым   кофеёчечком,  и не только.


Павлик, хоть книг много и не читал, а всё больше в футбол играл,  не был совсем Иванушкой-  дурачком, иначе, как это   ему удавалось  жить припеваюче   и не работая при советском  строе, и помнил не только о том, желудочно-кишечном тракте, лежащем к  его сердцу, но и,  если  и не был  уверен  на   все сто, но догадывался о том,  что за всё  в  этой  жизни надо платить,  и что его сыр в той мышеловке, которую он организовал сам для себя, пригласив женщину пожить у него,  и поготовить для него,  тоже не просто   так там валялся.


И для того, чтобы часто не летала кухонная   утварь по домику с угрозой для его жизни, ему приходилось   иногда становиться в один ряд со всеми советскими гражданами, что означало, что советский Пеле периодически  делал вид, что ходит на работу.



продолжение читать здесь: http://www.proza.ru/2018/08/02/1111


Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • В чём смысл жизни?

    Жил долго и можно сказать счастливо, удачно медитируя на зле, на собственном мнении, облаченном снова в зло, когда всё…

  • Реклама в штанах

    Сейчас не реклама, А жизнь вся в рекламе, Где всё и всегда для людей, Такие чуднЫе и милые штучки, Что быт украшают, Простых…

  • То не прожилки на листе, то нервы

    Красиво лист шуршал, Под той ногою, Что медленно ступала по тропе, Хрустел, будто надломленные души, Которые стенали в…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments