Марина Леванте (m_levante) wrote,
Марина Леванте
m_levante

Великий птицекрыл

Он называл себя покровителем птиц и никак иначе. Не защищал людей, а заботился о птицах.
Тех, что высоко в небе, куда стремился и сам, ощущая крылья на своей спине. Он умел  ими даже размахивать, правда,  не был в этом одинок, чувствуя одиночество среди людей, и потому защищал птиц. Люди не птицы, и они не летают, потому что такого рода полёт сродни фантазии звёздных лет и ночей, когда хочется найти свою путеводную звезду, забыв на минуту, что сам на земле  и навечно.

Но птицекрыл продолжал, ощущать своё одиночество среди людей и потому попросту  витал в облаках, говоря о себе, что   видел, как люди ломаются. И  о том, что сломанный кем-то,  не может поднять головы.

- Это в голливудском кино сломанные побеждают, воскрешают силы, обретают самих  себя. – Любил  повторять он, помня, что всё же жизнь человеческая проходит на земле, а не в небесах, даже, если ты себя и  называешь покровителем птиц.  И потому добавлял:

   - В жизни это редко случается... Очень редко.

И продолжал о себе, как о короле, скромно утаивая,  что таковым себя и  считает:

   - Я вижу, что я совершенно самостоятелен, независим, оригинален в своих воззрениях, в своём "вкусе".

   - Да и смел, наверное. - Не забывал погладить себя крылом птицекрыл.

И снова вдохновившись от собственной значимости, он же был покровителем птиц, прибавлял, тихо млея от своего личного "я":

   - Никто не предполагает, что в тихом, скромном человеке, каков я есть, таятся "демоны".  Разочаровавшись в себе, потеряв себя, я однажды обрел в себя веру.

И вспомнив, что снова писатель он и поэт, заключал:

 - Это очень загадочно, когда падший и потерянный,  вновь начинает пробовать силу своих "сломанных крыл".

   Что на самом деле мешало ему оставаться простым человеком,  он этого и сам   не знал.  Он ведь был покровителем птиц, а на  самом деле,  простым птицекрылом, о чём не догадывался и не мечтал, он мечтал быть великим писателем или юристом, он не мечтал  быть человеком. Он не любил тех людей, что сделали его одиноким, не украсив его единение с  самим  собой, не оставив даже надежды стать реальным покровителем птиц. Потому что видели в нём то, что он из себя представлял, хоть и сам он того  совсем  не замечал.

И потому, погружаясь в своё одиночество,  становясь мизантропом и думая,  и ведя разговоры о смерти, ему казалось, что так он достигнет высот, пусть и не понимания среди людей, но значимости, когда его совсем перестанут понимать, и он, наконец, выделится из толпы.

Ну а пока, пока он продолжал писать, коротко и лаконично, говоря  о том, что  так хочется творчески, плодотворно проводить время. И о том, что пока у него это   не получается.

Но всё равно, так хочется  обрести окончательно свой "автограф".  Свой стиль писания.


Его хвалили, и  говорили,  что он  талантлив, что практически пара абзацев,  и он  попадает  в  цель, о том, что  краткость - сестра таланта и что  это  его почти единичный   случай.

Он не смущался, наш птицекрыл,   и отвечал, что  пишется ему  так, чтобы запись была "спусковым крючком" и  в случае необходимости, можно было бы  вспомнить важную,   одному ему,    деталь.

И добавлял, важно  взмахнув оборванным крылом, о котором уже  упоминал,  поясняя:

  - Способ фиксации памяти.


 И сказав это, словно пропев соловьиную  трель,  снова пыжился и хохлился, снова  обростал  перьями вокруг своей умной головы,  ещё раз напомнив самому себе, кто он есть,  что он покровитель  птиц. Тех, что высоко в небе, а он здесь,  на земле и потому вспомнил ещё и  о том,  что он  индивидуалист  против коллективиста  в  жизни людей,  что одержал победу и ушёл с достоинством, победу против господ из Москвы, на которых со смирением работали на трудодни те, что  не птицекрылы, как он.

И в этом тоже  было что-то  такое, что-то от той пернатости нелетающих никогда, но мечтающих о великом полёте среди неземных красот. Что представляли себя покровителями  птиц,  но не людей, тех, что не  скрасили одиночество   его полёта, сделав из него мизантропа,  и позволили  рассуждать  о смерти, о людях, как о существах, не достойных его внимания. В этом не было простой силы человеческого духа, сумевшего  чего-то реально добиться, в действительности одержать победу над чем-то в этой жизни.  Это был простой пафос маленького на самом деле человечка, в неудавшейся  судьбе которого были виноваты все люди этого мира, которые так и не сумели его понять, когда он,  не сумев стать писателем или  юристом, стал только грузчиком при книжном издательстве и таким образом приблизился  к   миру книг, где мог не только читать, но и мечтать о том, как он станет покровителем птиц, как вырастет до тех неземных  высот,  откуда сможет презрительно посмотреть на этот мир и сказать:

   -  Я имею  способность  видеть человека насквозь.  По его глазам, по лицу, по тому, что он  говорит.  Знать,   умен он или глуп. Что у него внутри.

 И снова важно  взмахнув оборванным крылом,  заключить:

  - Притворяться передо мною  бессмысленно.

Ещё раз почувствовать себя всевидящим оком,  потом покровителем птиц и мизантропом, и заговорить на темы  одиночества  и  смерти, используя штампы  в своих речах, выдавая их за свои мысли о смертельном одиночестве,  о том, как одинок человек и как мелок, но  только не он, птицекрыл.  Он так и остался не понятым среди множества остальных, и потому ему ничего не оставалось, как ощутить себя птицей  самого высокого  полёта, скромно и поэтично   прощебетавшей о  сломанных «крылах», о демонах, что внутри него обитают, о том, какой тихий и скромный,  и как обрёл  в себя веру, упав и поднявшись,  больно ударившись об  землю головой и  став   всевидящим оком, которому дозволяется  теперь  любому сказать,  как  он  умён или глуп, не заметив спесивости  собственного же   «я», предназначением которому было, быть птицекрылом, и даже  не считать  себя покровителем  птиц, чтобы каждый раз не падать в глазах окружающих  лиц и не ударяться больно тем местом, которое полностью атрофировалось у него, чтобы суметь понять, кем он  смотрится  и кто есть, утратив ощущение реальности и застряв  в  облаках среди птиц, покровителем  которых он никогда  не являлся, будучи простым птицекрылом, и совсем не одиноким в  этих  своих  чаяниях о несбыточном и  великом, и  о том, чего нет и не может быть. Как и человек может быть одинок среди птиц, но, родившись на  свет, без помощи таких же,  как он, умрёт и так и не поймёт, где был в реальности   одинок, а где нет, где желая выделиться из толпы,  так  и  не сумел превозмочь в себе  желание быть выше других, назвавшись покровителем птиц, презирая других и продолжая любить  только  себя и своё кажущееся иллюзорное одиночество  великого,  непобедимого  в своём безумии   птицекрыла.

14.02.2018 г.


© Copyright: Марина Леванте, 2018
Свидетельство о публикации №218021401591

https://www.proza.ru/2018/02/14/1591
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Желаемая оккупация

    Интересно, журналист, берущий интервью у Петра Авена, знает, кто он такой, уж со слишком большим пиететом он к этому подонку и…

  • Стратегия самопиара

    Проработав всю свою жизнь на должностях не выше продавца - кассира с кладовщиком и официантом, решила, что хочет чего -то…

  • Друзья

    Звоню как-то своему старому приятелю и бывшему коллеге по работе, узнать, как у него дела… Мы с ним в одном дворе жили и в…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments