m_levante

Ложь, за которой никогда не скрывалась правда



     Странно, странно выглядело это их общение, хотя не только оно и не только это.   Тем не менее, вроде они были людьми, но   он называл себя как-то не понятно, не как было принято среди  людей, но  так стало с некоторого времени, называл себя,   как гортанный крик обезьяны, а писал своё имя и того непонятнее, как- то замысловато заумно, будто две латинские буквы,  тире,   ещё  две цифры и пару точек и  вся эта абракадабра  означала его имя.  Но  там, где они периодически вели свои беседы, это было нормально, даже  в порядке вещей, такие вечные, уже ставшие  мёртвыми   абракадабры и потому не имеющие никакого смысла   вместо  живых человеческих  имён.   И это было в   порядке  вещей, потому что все,  кто там присутствовал,  носил подобные имена, состоящие из цифр и букв с вкраплениями чёрточек  и  другого практически прочего ничего незначащего символического хлама, больше на  слух воспринимающийся,   как гортанный крик обезьяны, что тоже было похоже  нормальным явлением, если считать этих приматов за предков людей.

      Редко среди этой всеобщей неразберихи так называемых имён   встречались имена, похожие на человеческие, кажется только уже    больше в качестве исключения.  А  так,  все они, кто тут находился, входил  и выходил, редко, потому что не было необходимости, но   покидал, все они   зашифровались,  как  вооружились пираты,  до самых зубов, так что не подкопаться было, если бы захотел.   Впрочем и докапываться никто   не хотел. Зачем?  Да и им, им самим если что, так было легче, проще  говорить друг другу в своей привычной манере  гадости, а они по другому и не умели, проговаривать какие-то  нелепости,  при таких условиях зашифрованности легче было  уйти   от  ответственности, говорить,  не понятно какой душе,  что  угодно, не боясь прослыть дураком или необразованным, не сведущим в той теме, в обсуждении которой принимал участие, в общем всё это подобие настоящей жизни сведено было до максимума примитивизма и  минимума  усложнённости, как и их имена, состоящие из значков и символов, с намёком на что-то значимое или значительное.  Одноклеточная амёба, как простейшее в этом сложном мире атомов и молекул  могла бы им позавидовать.

     Вот и он также зашифровался, будто пришёл на новогодний карнавал в предварительно надетой на лицо маске зайчика и в нарядном шёлковом  костюме лисы, украшенном  пушистыми, оранжевыми словно цвет апельсина,  помпонами, так, чтобы совсем запутать всех присутствующих  и замести следы в  случае чего, когда будут искать зайца,  а он, глядишь, уже и  лиса, или наоборот, пытаясь поймать на лжи лису,  за тот её рыжий, как пористая  корка апельсина,  хвост,  схватят за длинные уши зайца,  и всё  равно ничего не поймут, обомлеют только от такой неожиданности или наглости, а он тем временем и смоется. И ищи тогда, как говорится, ветра в поле, в том поле, где они все собрались, эти несуществующие в реальности  вечные и бесконечные абракадабры с намёком на значимый смысл, но вовсе без него.

      Или вдруг  наденет он  другую какую-нибудь  маску, костюм —   нет,  не успеет сменить, времени, которого здесь вроде  было вдоволь,  могло не хватить, а вот  маску кролика вместо зайца,  почему нет?  И никто не заметит подмены -  тот же рыжий хвост сзади на карнавальных штанах, что  пришит,  и те же уши… а с размером… то есть с  длиной этих ушей никто  разбираться  не станет. Это он знал наверняка.   Вот он и обвёл всех  вокруг,  точно так же как и он сам,  несуществующего пальца.

      Но когда он общался с той, что в виде исключения была  с  человеческим именем, и даже жила и дышала, как живой человек,  и  которая не стала ничем  прикрывать своё  лицо,  меняя мим трагедии на комедию или наоборот, удивляясь происходящему,  и потому даже не попробовала  скрыть.  А  что ей было скрывать, те самые заячьи уши и  лисий хвост и такую же рыжую хитрую морду?

    Нет, ей скрывать было  нечего, она была честна перед миром и людьми, и перед самой собой,  даже слишком честна, за исключением тех случаев, когда что- то сочиняла и придумывала, ведь без этого в этой жизни нельзя было и в той  тоже.

       В этой и в той, где  все, что- то сочиняли и придумывали, украшая историю своей жизни и себя в ней, придумывая   кто историю про себя и для себя,  и для окружающих и потом так и жили  в ней и с ней  не своей жизнью, устыдившись своей настоящей, кто- то  придумывает не полностью, а только фрагменты из своей жизни, которых у него не было на самом деле, но придумать надо и по разным причинам,  в общем все сочиняли,  и она тоже, только не про себя, а про других, тех, кого часто даже  не знала лично, а иногда и представляла только в своём уме,  и вот в такие моменты она и не  была честна перед миром и людьми, выдавая свои фантазии за правду, но только не тогда, когда дело касалось её лично. Тогда она не врала.  Хотя кто её знает,  ведь её тоже  никто не знал лично и что она говорила про себя, балансируя между правдой и выдумкой,  тоже никто не знал.

            Да и    в разговорах с тем зайцем- кроликом тоже не понятно было насколько предельно честна была она, собственно это и не было особо важным, тут интереснее было другое, ее собственное восприятие того,  в карнавальном костюме и  в маске. Ведь она не имела возможности видеть его,  как и все остальные, играя в какую-то свою игру,  они не видели друг друга,  это было такое правило в той их  игре, когда все шифруются и не говорят о себе правду. Как игра только  не в правду, а в ложь... в ту кривду, которая никогда не была правдой.

           И вот когда они беседовали, она не воспринимала его как его, в том  смысле,  как живое существо определённой половой принадлежности. Больше, как неодушевлённый предмет, который был среднего  непонятного рода. Но  чаще он напоминал ей маленького мальчика,  говорящего серьёзные вещи с таким же серьёзным видом,  и иногда голосом взрослого умудрённого жизненным  опытом  человека,  который стоял в надетых коротких штанишках, сверкая голыми острыми угловатыми  коленками,   на табурете перед аудиторией и рассказывал о том, что читал Канта, чего быть не могло, учитывая те штанишки, но было, зная его настоящий возраст, о котором  он сам сказал,  а потом этот не пойми кто, мальчик или взрослый дядя,  показывая на себя пальцем, уточнял совсем уже по - детски только взрослым голосом,  будто шепелевя   говорил на ухо  младшему братику:

              —  Димуля, ты понимаешь,  ты ещё маленький, а я большой... Нет, ты не понимаешь.

     Всё капризничал, стоя на том табурете большой и маленький одновременно  мальчик,  читающий взрослые книги.

   И  при этом он  старательно, изо всех  сил   делал  акцент на своём возрасте и половой принадлежности,  этот герой в маске  и не зря всё ж таки   в надетом карнавальном костюме лисы, ещё   и для того, чтобы следы за собой легче было замести, уходя от ответственности.

         Нет,  всё  же странно,   очень странно всё   это было,  даже не ее ассоциации этого человека со средним родом и с маленьким  мальчиком, говорящим серьёзные вещи, нет странно было  то  общество,  в котором собрались эти имена, с претензией на   людей, состоящие из букв,  цифр и чёрточек с точками,  как на настоящем новогоднем карнавале, где никто никого не знает, не только лично,  а и в лицо, оно же к тому  же скрыто маской, и не знает ничего о том, с кем говорит и часто  обсуждает даже  общие или обоюдно   интересующие  их темы, Эта больше была   игра, чем что-то настоящее,  с такими правилами, которая  несла за собой опасность,  ведь в любой момент маска зайца могла смениться на маску кролика и при том, что подмена не была бы замечена окружающими, она произошла бы.  И вот ты уже не с зайцем,  а с кроликом общаешься, а только что это был заяц,  но ты не знаешь ни того,  ни другого, тем более, что эти оба заяц и кролик  могут запросто  оказаться и лисой.    Это была  опасная стезя,  где все врут, не фантазируя и не придумывая,  и  тот,  кто не принимает  правила этой игры становится изгоем.  Он не вылетает из неё, нет, тут должно быть как можно больше участников,  он просто  становится изгоем.

       Как и в реальной жизни,  где всё  было похоже и непохоже одновременно, когда под маской одного человека скрывался совсем другой.  Его другое и настоящее лицо, история его жизни подразумевала нечто или совершенно иное. Мир иллюзий, который походил на сказочный миф,  царил везде. Он был повсюду, заполонив собой все щели безжизненного пространства, создав таким образом из себя  иллюзию настоящей   жизни,  и  был  опасен своей не стабильностью и зыбкостью, как трясина на болоте, в которую вечно проваливался уходя в никуда, все думая, что стоишь на  твёрдой  почве, называемой землёй.

         И даже чьё-то  желание прижать к ногтю   каждого жителя планеты, сделав из него бессловесное существо,  всё равно никогда не заканчивалось  успехом.  Всегда где-то, как последний шанс,  оставалась не расшифрованная до конца хоть одна цифра или буква, как недосказанность, та,  которая  и сделала из людей тех,   кем они являлись почти с  самого своего появления в этом мире, мире суровых  фантазий, где теша себя тем,  что говоришь правду, всё  равно всегда  лгал. Так было надо,  чтобы выжить, даже не играя по общим правилам и будучи изгоем.

      Ведь никто не знал откуда он сюда пришёл,  когда и как,   и куда уйдёт и когда- тоже. Всё происходящее на земле, вся жизнь была мифом,  наполненным сплошной тайной, теми цифрами и буквами вместо имён,  теми масками,  за которыми скрывались другие маски,  их было много,  и кролик,  сменивший зайца не был ничуть не лучше,  но не факт что не был хуже,  и где постоянно  присутствовало двойное дно, как в реквизите   у фокусника, когда неестественным заменяли естественное, которого никогда не было, совершая вечные подмены, правды на ложь, которая никогда не была правдой.

       Эта зыбкость и неуверенность бытия, отсутствие ответов на простые вопросы - кто мы и  откуда,  и породила ещё  большую ложь, за которой никогда не скрывалась правда.

20.11.2021

Марина Леванте

© Copyright: Марина Леванте, 2021

Свидетельство о публикации №221112000929 

Error

Comments allowed for friends only

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded