m_levante

Тонкая грань реальности


             Утренний рассвет, напомнивший красный закат,  расцвёл теплом солнечных лучей, которые заполонили собой всё жизненное пространство, повисев на крышах домов, потом украдкой заглянувших в окна квартир,  и здесь уже зависнув надолго в зеркальной поверхности, поиграв солнечными зайчиками, которые весело запрыгали  по комнате,  где в рассветной тишине  на диване лежала   спящая  женщина.

Она тут же ответила на замешкавшиеся в её ресницах лучики  солнца, потянувшись всем своим телом, смяв  под собой ещё больше  простыни персикового цвета…  Одна нога её сонно свесилась с края  мягкой поверхности, так же, словно солнечный луч,  поиграла пальцами ступни, разминая застоявшиеся от долгого сна и такого же пробуждения суставы и мышцы. Ещё раз потянулась всем туловищем, сбрасывая последние остатки ночной вялости и спокойствия и, вспомнив, что каждый раз, как стремление к  жизни, бодро и  весело  она  встречала  вновь наступивший   день,  подхватила лёгкий  кружевной пеньюар, лежащий рядом не пуфе. Встала. Накинула на себя, словно примеряла наступившее утро…   И прошла в сторону  ванной комнаты, неслышно ступая босыми ногами по  тёплому  нагретому  полу.

Долго стояла под упругими водяными  струями, бьющими из душевой сетки, попадающими  то на руки, то на голову, заставляя мокнуть короткие тёмные волосы,   и становиться почти чёрными, потом скользящими по гладкой коже спины, спускающимися на бёдра  и ниже,  к ступням, пальцы которых давно  уже ожили и продолжали просыпаться под нескончаемыми потоками  холодной воды.

Уже сидя перед зеркалом, почти обнажённая, пыталась смотреть на своё отражение, прикрытое  туманной дымкой,   будто   ураганом  ворвавшихся солнечных лучей и не дающих возможности    увидеть то, что отражалось там  на самом деле.  Она хорошо разглядела глаза, мокрые не от слёз, а от не   до конца   высохшей  влаги,  под которой она только что  стояла,  пробуждаясь  и получая удовольствие  от  воды,  ласково сползающей вниз  по её телу.

А карий радужный  цвет,  ответно всматривающийся в лицо  оттуда,  из зеркала, пытался говорить, что вот она, та реальность,  в которой есть настоящая жизнь, а не та, что осталась  почти за кадром произошедшего когда-то и давно утратившего свою силу влияния над ней.

Тем не менее,  то, что отражалось,   и было сейчас  перед женщиной,  тщетно, но всё же  напомнило, что когда-то  в её жизни  было что-то другое. Она было иной.

 Даже внешне сейчас она мало чем походила на недавнее своё прошлое, пытающееся не отпускать её оттуда,  из глубины зеркальной поверхности. Там находилась  юная дева, в расцвете лет,  но совсем высохшая, больше напоминающая не  молодой  сук на  подросшем деревце,  а старую корягу, застывшую в своей вечной красоте, которой доступно только любоваться, но дотронуться нет возможности, потому что она тут же обломается или рассыплется в прах.

А здесь сидела и смотрела на своё отражение полная сил и здоровья   взрослая женщина, с красивой налитой живым  соком  высокой грудью. Её тело, вернувшее свои формы, которые зародились тогда, в том внутреннем пространстве, из которого пристально глядели её же глаза,  но неожиданно, прекратившие  своё существование,  вновь, имели право на жизнь здесь, а не  там.

Но за плечами той, казалось, чужой незнакомки, маячила маленькая фигурка подрастающей девочки с книжкой в руках. Её детское тельце было  упруго пухленьким, больше напоминающим теперешние формы взрослой женщины,  которые позже превратились  в молодую преждевременную  сухощавость. Девчушка в коротенькой юбочке с укором взирала на своё вернувшееся «Я», и,  грозя маленьким пальчиком оттуда, пыталась сказать, что  как же много понадобилось времени той,  что теперь вновь вернулась после  того, как неосторожно  войдя в сказку, укололась веретеном, подаренным ей  злой волшебницей. И как же долго  она не могла выполнить предсказанного   другой,   доброй феей, погрузиться  в другую реальность, переступив через  ту тонкую грань, разделившую  её жизнь не на две,  а  даже на три половины,   в первой из которых и  укололась девочка, по имени Аня, да,  так сильно и больно… так глубоко вошла игла в неё, что она,  не проспала,  как сказочная героиня в прочитанной книжке,  а прожила жизнь совсем не свою, а той незнакомки, которая не хотела её настоящую и теперешнюю, ставшую взрослой Анечкой- Анютой,  отпускать от себя.

               ***

        А не  отпускала та, что после укола  хоть и волшебным, но настоящим    веретеном, превратила зарождавшиеся  пышные женские  формы в сухой жёваный лист. Игла, засевшая в ней надолго, своим ядовитым соком  насильно вытеснила природные  силы из девочки-подростка, которая не желала становиться другой,   той, что не   задумала изначально окружающая среда,  принявшая новую жизнь в своё лоно.

Но теми  остатками воли, что даны были ей при рождении   изначально, взрослеющая дева настойчиво сопротивлялась  ядовитым испарениям, засевшим глубоко в её  внутренностях, пытающимся распространиться  по всей внутренней директории, зацепив, словно щупальцами какого-то монстра, всю её целиком,  и отравляющими   её существование, заставляющими не быть тем,  кем была на самом деле.

          Между тем, время, казалось,   неумолимо продвигалось вперёд, оно не было принято в расчёт этой злодейской истории, и годы постепенно откладывали  свои отпечатки на  искажённой, деформированной, не родной   внешности Анечки.  При том, что  сопротивление, каждый раз  исходившее изнутри её плоти и крови,   не давало  в полной мере отразиться ни на внешней, ни на внутренней  стороне  этого,  ставшего чужим, и полностью  незнакомым   теле.

               ***

         Оно, это чужое, своё  и   не своё одновременно,  совершало поступки, претившие  её внутреннему всё ещё сохраняющему свой статус -кво  «Я», которое  препятствовало   проникновению идей, исходящих от тех,  с кем встречалась она на своём жизненном пути, порою забывая о своей природной силе, данной ей с рождения,  которая    не позволила ей настоящей     полностью погрязнуть в этой незнакомке, манящей сейчас из серебристо - чистой, чуть затуманенной,  зеркальной глади.

Сначала её юную голову окружили сизо-серые кольчатые   клубы   дыма, угрожающе нависшие над ней,  словно грозовые тучи, не предвещающие ничего хорошего, а только ураганные дожди и сверкающие зигзагообразные и шаровые молнии. Она не захотела тогда, уже познав себя незнакомкой,   пойти наперекор чьим-то невразумительным доводам, что не со всеми, а, если нет,  то, зачем не гнёт спину дальше, не  корпит над бумажной волокитой.

И совсем  юная  тогда ещё  Анечка, охмурённая, одурманенная   внутренними ядами от укола того  сказочного  веретена, не смогла собрать все свои силы и ответить жёстким отпором. А потому, долго, пока не подошла к тонкой грани, и  не переступила, как было задумано и даже предсказано,  через неё, всё  втягивала в себя и поглощала  эту   отравляющую суть навязанного  ей кем-то,  стоящим выше  по    служебной иерархической лестнице, наступив при этом,  на горло собственному тихо   слабеющему «Я».

   Правда,  на какое-то   время высвободиться их цепких объятий всеобщего сумасшествия помогла ей  новая зарождающаяся в ней такая же, как и  она, живая   сущность. Не её полное повторение, а что-то новое и чудесное, что должно было вывести её на новый  виток старой жизни.

Ну,  а  сама повзрослевшая уже  Аня - Анюта,  тем  временем,   слабела с каждым прожитым  днём,   всё больше и больше,   теряя силы,  тая на глазах   с каждым последующим годом, почти исчезая из жизненного пространства.

          Очередной приход весны, напоминал ей наступающую осень,  а следом  ожидающую на пороге зиму. Когда свет превращался в унылую темнеющую муть. И даже жёлто-красный цвет опадающих листьев, и белое,  искрящееся в солнечных лучах  покрывало, упавшее   сверху  своим  снежным мягким покровом  на рассыпавшуюся  по земле листву, не радовало её глаз. Она знала одно -  кленовый лист сравняется с землёй, и в ней же   останется навсегда, став  просто плодородной почвой, а снег,  накрывший  остатки осенней разноцветной  красоты  белым одеялом,   рано или поздно исчезнет, и тоже навсегда,  растаяв, словно дымка призрачного счастья.

               ***

         В угарном вихре проживаемых лет незнакомка всегда помнила слова той доброй феи, с которой она случайно  повстречалась, и которая  успела нашептать  ей на ухо   всю  правду -  не про неё, а про ту, что проснувшись сегодня утром, обёрнутая в ставшее  в момент сырым и влажным   от водных струй  и утренней росы   махровое полотенце,  сидела у старого зеркала   и строгим взглядом карих глаз смотрела в упор на своё реальное отображение,  слышала доносящийся изнутри  чужой, ставший  своим,   голос   с низкими нотками, говорящими обо  всей силе её  натуры    вчерашней, ставшей   сегодняшней и уже  до конца, что всегда  принадлежала   той, что  не захотела   остаться  навсегда заколдованной  в милой  сказке из  книжки, которую    до сих пор держала в руках маленькая девочка, живое свидетельство той,  зазеркальной  реальности, из  которой  в любое время  был выход, надо было только переступить эту живую,   трепетную  грань.

               ***

          Почти все, кто был знаком с Аней, подростком, девушкой, молодой женщиной,   сразу позабыли  о ней, оставшись навечно  за пределами иного, не её, незнакомого   прошлого, не захотев принять  в настоящем  её новую,  почти вновь родившуюся, даже  облечённую  теперь    в иную женскую оболочку живого человека, больше не напоминающую сухую жухлую ветвь молодого дерева.

        И только то, родное  и близкое, что долгие девять, нет, не лет,  а месяцев служило оплотом надежды на несостоявшуюся реальность, теперь с немым восхищением взирало на происходящее рядом.

  .               
               ***

      Словно змея, меняющая несколько раз за свою жизнь кожу, но при этом,  оставаясь  верной своему внутреннему «Я».  И это тоже была  та тонкая грань в природе, понимание которой  так и остаётся  недоступным для живых существ, наблюдающих  всё буйство  окружающей среды, но  и   пребывающих   в извечном состоянии,  подверженном сомнению,  где же это настоящая реальность,  там,    за пределами уже состоявшегося,    далёкого  и прошлого, или всё же находящаяся и существующая здесь.

 Но тем не менее, обе половины сознания сопровождают одну сущность бытия, не покидая и не  оставляя надежд на склонную к забывчивости память, которая -  нет-нет, да вспомнит, кем ты был даже на коротком промежутке своего жизненного пути, но и кто ты есть теперь, сменивший кожу, но не своё изначальное «Я».

         А,  может быть, жизнь какого-то  одного существа, стала гораздо богаче, потому   что  он долгие годы был так близко знаком с тем, кем на самом неделе не являлся, но который привнёс в его существование многое  из того, чего могло и не быть с ним, тем самым раскрасив в иные краски пройденный путь, не закончившийся на одном  мрачном цвете, а давший возможность   познать всю радость жизни, раскрашенной не только семью цветами небесной  радуги, а чем-то гораздо большим и бесконечным, находящимся за тонкой гранью прекрасного и не изведанного многими.

            Но  то,  что произошло  на самом деле  с женщиной по имени Аня  Анечка  Анюта, бывало и с теми,  кто познал горечь   от  состоявшихся побед, а не  от  поражений,  именно горечь, а не радость, когда реальные события  переплелись с мистификацией происходящего,   ибо  было это в реальности, не соответствующей истине, разбитой на две, а то и  на  три части,  тонкой гранью уже произошедшего  с ними.

20.01.2019 г.
Марина Леванте

© Copyright: Марина Леванте, 2019
Свидетельство о публикации №219012000893 

Error

Comments allowed for friends only

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded