m_levante

Жлобы



         «Одним слово,  быдло,  всё это  необразованный люд, заточенный  только на хлеб и соль,  а духовная пища никому не нужна, так,  фарс дешёвый для кого-то, не более. Та самая показуха—  книжные  секции,  заполненные доверху подписной литературой, из которой даже ни один том не читался…»

                                                                     ****

        Небольшого росточка человечек резво слезал с  деревянной трибуны,  установленной по середине какой-то малоизвестной площади почти в центре  столичного города… С его  головы  под напором   его же темпераментных движений почти сваливалось,  что-то,    чем-то слабо напоминающее берет, виденный им в детстве   на другом человеке, на картинке, что так и висела теперь уже в глубинах памяти  его прошлых лет, но так понравившееся, и так запомнившееся ему тогда,  что он, в конце - концов,  впечатлился и, плюнув на существующие  условности  своего класса,   водрузил на  себя  нечто подобное. Теперь он выглядел как истинный революционер, или правильнее, оппозиционер любому режиму и любому строю, лихо  кидающийся лозунгами за власть советов, что означало за любую, только не существующую в данный момент власть. Так же лихо  кидал в воздух свой берет с того портрета, который  чтили его соплеменники – соратники, вдохновлённые его революционными пламенными  возгласами:

        «Мы не рабы, рабы не мы…» что  больше звучали,  как «Мы не быдло, быдло—   вы..!» Но,  тем не менее,  «хотим, как вы…»

Уже спустя годы, всё так же, сначала карабкаясь по деревянной лестничке высоко всё  на ту же трибуну и всё  на той же площади, уже сменив один головной  убор на другой,  что  больше походил на  естественной красоты   лысину, он слышал вслед, несущееся из уст новоявленных молодых патриотов:

       —     Борис Абрамович, Борис Абрамович… обождите мы с вами, мы, как всегда за вас… и, конечно же, как вы…

А дальше только догадайся…  опять, старое и заезженное, затёртое  до мелких  дыр:
«Мы—  не быдло, быдло — вы…» но тем ни менее «… хотим как вы…»
 

         И не важно, что он, хоть и  Борис, но совсем не Абрамович, а Юрьевич, но, всё равно тот, на кого так  хотелось равняться,  быть не  быдлом   и быдлом одновременно, тем рыжеволосым мужичилом  в расхлябанных поношенных  башмаках и  с сигаретой,  приклеившейся к нижней отвисшей губе, с которой мерзко  и отвратительно, но сильно завораживающе,   стекала слюна, падая  на асфальт  прямо  у него   ногами…  Всё это пустяки, неважные совсем в жизни вещи, как и ни одной прочитанной книжки, гордо украшающей полки шкафов в доме…  Главное, быть во всём похожим на него, пусть и  повесившим и давно  забывшем на ржавом  гвозде в своём протухшем рабочем  кабинетике, ту беретку от великого революционера, которым этот живой, не мёртвый, а вечно существующий,   никогда в сущности и не был-то…

          Он  просто всегда был оппозиционен к любой власти, и тем и  привлекателен для отдельной  группки избирательного  электората, разбирающегося в  политической ситуации  своей страны,  а  чаще просто,  будучи заодно с теми недовольными, что не рады  вообще,  ни чему,  и своей личной жизни  тоже, не только общественно -  политической обстановке  в мире, в которой они  слабо-вяло пытались  принимать участие,  зачастую ограничиваясь только  копанием в газетных утках,  опасаясь при этом,   сначала оказаться на обочине и вне игры, а  следом,  неожиданно прослыть тем быдлом, к которому они  так удачно примазались и примкнули.

      А быдло, назвавшись интеллектуальной,  интеллигентной  прослойкой среди плебейской части  своей страны, читай среди быдластой массы,  в которой потонули их изощрённые умы, принакрытые  береточками и  кепочками от   великих народных мыслителей  и   вождей,  что не давало им всё же   права  втискиваться в их ряды и  малочисленные списки, ведь гении не рождаются на свет каждые даже сто-десять лет, правда, иногда ими становятся, тем  не менее, большинство из них являются  просто самозванцами  на данном поприще, больше напоминающие то быдло, к  которому так удачно всё же примкнули многие или всё желали и чаще лишь в мечтах, занять их места на какой-нибудь трибуне гласности…

         Ну, хоть на той, с которой, цепляясь штанинами  отглаженных брюк  за каждый не дотёсанный сучок, словно за занозу в собственном мягком заднем месте,  рискуя остаться  и вовсе в одних портках, слезал сейчас  Борис, ни  Абрамович, а всего  лишь Юрьевич, чтобы затем гордо прошествовать в соседнее кафе напротив, не отходя далеко от поля своей деятельности, для того чтобы  накатить  там, в серых стенах  этого не уютного, плохо убранного  помещения халявный кофе, который ему предлагали не задаром, а в силу невозможности одарить его мелочью на данный им рубль.

         И вот, он,   знаменитый, прославившийся  в чьих-то глазах революционер,  интеллигент, на   его оппозиционный,  местами  либеральный, абсолютно    лояльный к любому проявлению  политической жизнедеятельности,    ум, равнялись те, кто радостно и под напором  светлых идей выкрикивал его имя, говоря в голос  «Борис  Абрамович,—   всё путая его с уже давно покойником, —  обождите мы с вами, мы за вас..» будет   всё же без них   давиться прогорклым, прокисшим дешёвым  напитком,  из дешёвого же  кафе, любезно поданным ему вместо не хватившей сдачи из мелких монет, плюя на своё повышенное давление, и вообще,  на  плохое, чуть не с детства,  здоровье, на  самом деле подорванное на митингах и забастовках против всего -  чего, ибо халявный уксус оказался для него  слаще и дороже собственной жизни.
 

        А потом, хватаясь за  желудок,  в котором просто из искры возгорелось пламя   жутчайшей изжоги, обещающей вот-вот перерасти в огромную кровоточащую болезненную язву, вместе со всеми своими поклонниками и соратниками,  опять будет  кричать во всеуслышание знакомое, и  уже почти культовое :

         « Мы —  не быдло…. Быдло —   вы…» но  уже дальше, без   «… хотим,  как вы…», ибо и так успешно  состоялись, и уже даже  ни  в мечтах,  а в  честных реалиях сегодняшнего дня  на все сто и сто пятьдесят… глотая после кофе,  дармовое  спиртное на каком-  нибудь банкете  среди собравшихся таких же  интеллигентов-интеллектуалов, образования которых хватило лишь на то, чтобы,  наконец,  понять, что воистину,  какой народ,  такое и правительство,  и что  каждый правитель  достоин  своего народа.

Того, что  завсегда доволен своим выбором, что пользуется у  него сначала просто  бешеным успехом и  популярностью, но только на короткий срок, почти что на короткий  миг, ибо чуть что ни так,  ведь людям мало надо, «зрелища  и денег»   требовал народ великой и канувшей  в лету Римской империи,   заместо даже    иллюзорного  благополучия, которое, как  только  съедет  ниже их  желаний и мечтаний,  так и   кумир их  станет  сходу им  не мил, и все уже   готовы даже  вернуться туда,  откуда только что сбежали, дав шанс новому явлению миссионерства, хрипло  горлопанещему о демократии их прав,  свобод и счастья, которое они так и не дополучили…. чтобы потом и как всегда:

      —    Борис Абрамович, —  не важно, что он Юрьевич, а тот давно уж мёртв, почивший  в бозе, —  обождите, мы с вами, мы как всегда за вас…
 

       А  дальше всё как по привычке, ударив кепкой, сорванной с рыжеволосой головы,  об землю, туда же смачно плюнув жёлтой и никотиновой слюной, провозгласить: «Мы не рабы, рабы не – мы..» знакомо прозвучавшее, как  « Мы не быдло,  быдло – вы…»

          Но мы – жлобы, не сильно далеко ушедшие  от вас, нам книг не надо, лишь подавай насущный хлеб и жито….  Вам уксус слаще сахара и жизни оказался, что даром достаётся таким, как вы. Ну, пейте, только не подавитесь, а мы уж, как ни будь за вас, за нас, не с вами и без вас…  Хотя,  провозглашали несколько иное… слегка попутав,  подменив понятия  жлоба, и интеллигентного быдла…что сути не меняет….

         А та трибуна, что свято место, пусто не бывает, её займёт очередной герой труда и обороны,  в штанах, в портках, в той кепке иль беретке Че Гевары, нам всё равно кого судить, кого венчать  и линчевать, то наш избранник всенародный, из нашей братии жлобов, ибо не важно, откуда вышел, но как отнёсся к нам, то означает, что он из нас, из быдла, к которому мы так стремились прирасти душой и телом, крича, что мы не быдло,  быдло – вы… и поменялися местами, став полными жлобами…. И  той занозой в периферийной части  каждого вождя…

14.05.2016

Марина Леванте

© Copyright: Марина Леванте, 2016
Свидетельство о публикации №216061500064 

Error

Comments allowed for friends only

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded