m_levante

"Я всё равно положу на вас трубку"


       —     Послушайте, вы!   —    Сказал он  — Не надо мне звонить!

И на недоуменный взгляд-вопрос добавил:
 

      —      Я  всё равно положу на вас трубку.

        И  в действительности положил трубку на рычаг телефонного аппарата. Потом уже проще, он просто нажимал на кнопку на современном гаджете и отключался, но всё равно клал на звонящих людей,  только не трубку, и он это прекрасно знал, и мог даже не смягчать горькую пилюлю, которую каждый раз,  произнося эти слова про положенную трубку, насильно запихивал в горло  собеседнику, не будучи сам сладким не по каким статьям,  только в те моменты, когда ему говорились приятные вещи, когда его гладили по шерсти и пелись дифирамбы его достоинствам и прочему, когда этот человек ему только для этого и нужен был, чтобы в очередной раз услышать похвалу себе самому, или узнать, что у человека всё плохо, потому что в такие моменты ему становилось очень  хорошо, он мог ещё и почувствовать себя сильным, способным помочь несчастненьким.   А  когда у этих несчастненьких всё налаживалось, они тут же становились ему не интересны, и он клал на них трубки, ведь из статуса благодетеля этого  мира он сразу выбывал и потому кидался на поиски новых несчастненьких, чтобы не утрачивать пыл своих амбиций, и чтобы на него самого, как непригодного ни к чему, не начинали класть,   и не трубки.

            Он был одним из многих, которые, оказавшись в подобной ситуации, на вопрос всегда могли ответить молчащей тишиной, вовсе не означающей какой-то многозначительный ответ,  нет.  Это означало, что они  тоже по- своему могли положить на кого-то трубку, не понимая того, как и сами были не интересны для окружающих.  С  ними же не о чем было говорить, потому что на любой простой вопрос, ты видел на его лице долгоиграющую  улыбку шизофреника, того недоразвитого или умственно отсталого, с трудом ориентирующегося в этом мире, где можно только хамить или молчать,  другого не дано.  Но не дано  только таким с ничего не значащей улыбкой, наполненной пустотой, которая всегда отражалась в глазах и присутствовала там на постоянной основе.

      Как и та  маленькая девочка, дочь родителей алкоголиков, которая в свои полные девять лет на любой вопрос даже о погоде в ответ  только  улыбалась той знакомой улыбкой, которая позже была замечена некоторыми на лицах многих взрослых, так и не научившихся общению в социуме, оставшихся на уровне не социализировавшихся индивидуумов, являясь при этом полноценными членами этого общества, но  неполноценными в умственном развитии, достигших способностей  той девочки, чья умственная отсталость всё же оправдывалась наличием родителей алкоголиков, которые в пьяном угаре зачали её  и потом  произвели  на этот свет, чтобы она могла только вот так улыбаться, и улыбка её не выражала бы ничего кроме непонимания и пустоты, откликающейся в её детских глазах, даже не отмеченных печатью недоразвитости, как и у многих взрослых, глядя на которых никогда не скажешь, что с ними не всё в порядке, но только  до того момента, пока не задашь простой, но неугодный вопрос, на который у них не будет ответа и ты увидишь снова ту знакомую тебе улыбку шизофреника, и хуже того, когда он просто проигнорирует твой вопрос, твое обращение к нему, твоё  письмо, в котором было что-то важное, но не для него, для него важен только он сам, но только не другие.

      Те, другие  важны только пока они поют ему дифирамбы, гладят по шерсти и совершают прочие приятные его телу манипуляции, как при поглаживании любимого  кота, который тут же встает, как только прекращаешь его гладить  и  уже не урча уходит в другую сторону, возможно  в поисках того, кто сможет погладить его по шерсти, доставив   кучу позитивных эмоций, и ни в коем случае не спросит, а почему он не делает тоже самое, то есть не отвечает взаимностью, игнорируя только что гладившую его руку, и тоже кладет на тебя трубку,  как только перестаёт получать от тебя   приятные ему  ощущения.

      Как и тот,  как и те, среди которых он не был исключением, и всё просивший не звонить ему,  смотрели в твою сторону пока им было хорошо, и даже не важно отчего хорошо, от того, что тебе временно плохо, или от того, что ты хорошо без какой-либо взаимности делал ему, а потом снова  —    улыбка недоразвитого индивидуума, полноценного члена общества людей, без малейшего намёка на недоразвитость, которая всегда с ним и при  нём, стоит только спросить,    и как только он положит на тебя, так и знай его улыбка означает ничто иное как идиотизм, того самого дебила, которым быть легко, но которого понять не просто, особенно, когда внешне он ничем не отличается от других.

      Но та...  вялотекущая улыбка... её  не спутаешь  ни с чем, а с вялотекущей формой  шизофрении тем более, когда он с улыбкой шизофреника  важен только самому себе, и ему не важны другие, те, что окружили его, назвавшись окружающими, а зря, зря окружали, он ведь может положить и на вас всех скопом, чтобы не утруждать свои отсутствующие умственные извилины и отсутствующую тенденцию к тому, чтобы  хоть  иногда быть  человеком.

       А  зачем? Улыбаться же молча умеет, а что ещё надо?  И  не важно, как эта его гримаса под названием улыбка смотрится со стороны,  я же улыбнулся, что вам ещё  от меня нужно, и потому:

         —    Не звоните   мне больше,  я всё  равно даже без улыбки положу на вас трубку.
 

        Скажет он, и отключится, отключится от   мира нормальных людей, которые иногда в нём встречаются, но которые не нужны тем,  с диагнозом и улыбкой вялотекущей шизофрении  в не лучшем понимании этого термина, ибо имеет он отношение к тем, кто считает себя полностью психически здоровым и ещё навязывает своим внешним видом эту мысль окружающим.

08.01.2021 г

Марина Леванте
 

© Copyright: Марина Леванте, 2021
Свидетельство о публикации №221010801484 

Error

Comments allowed for friends only

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded