m_levante

Почем нынче жлобство?


        «Жлобами  ведь не  из-за    бедности становятся, а исключительно  из-за  собственной натуры, за бедность которой и расплачиваются многие   таким  нелицеприятным качеством, как жлобство…»
               (М.Леванте)

     —  Вот вы, говорите, что вы жлоб, да?

     —  Ну, да…

     Он сидел в надетой  белоснежной косоворотке и костюмной паре, без галстука и без бабочки, в кресле, не положив ногу на ногу, а закинув  одну чёрного цвета  сандалию  на другую,  зацепившись коленями за  подлокотник кресла,  в котором,  как ему самому   казалось, он вальяжно развалился  и смотрел в камеру,  на которую  давал интервью.

     —    Ну, хорошо, а скажите  тогда, раз вы профессиональный жлоб, почём нынче жлобство, а, Андрей  Александрович?

   Андрей Александрович, который чаще бывал просто Андреем, внешне  сильно походил   на козла, причем, когда для солидности  надевал  очки в черной металлической  оправе, еще  больше начинал напоминать  это мохнатое парнокопытное с рогами на  голове, хоть и  в вечно надетой  вязаной хлопчатобумажной шапочке - колпачке, как  у  Буратино. И потому он не замедлил проблеять в ответ на заданный вопрос   журналиста, для верности слегка пожевав губами,  будто пережевал  данный  ему на пробу лист капусты:

        —    Ну, как вам сказать…  Я могу только рассказать,  ну, или на паре примеров показать всю стоимость моего жуткого жлобства, а вы сами уже потом оцените всю его стоимость. Идёт?

  Теперь он сам задал вопрос журналисту Павлику,  и снова пожевал   капустный лист,  думая, что это уже плата за его жлобство   светло-зеленого цвета, хотя могла бы быть и потемнее, чтобы уже он мог точно знать, за что жуёт и что пережёвывает.

             —  Хорошо,  — последовал ответ от журналиста Павлика.   —   Я  согласен, только ещё можно спросить? Вы, как, получаете  в жизни удовольствие от того, что жлобом являетесь, ну, то есть вам это приносит позитивные эмоции,  ваше жлобство?

И тут обрадованный Андрей  —    профессиональный жлоб  от того, что услышал такой вопрос, будто только и ждал его, изобразил на  лице счастливую  мину улыбающегося козла, будто того дня три уже не доили, а тут бабка Маня, наконец   уже соизволила, перепутав его и  козу Зорьку, и от этого он ещё громче заблеял, что удалось провести ещё  кого-то в своей жизни. Следом  неожиданно    резко развернулся всем корпусом, при этом надетая  косоворотка съехала на бок, обнажив его волосатую козлиную грудь  и заговорил:

             —    Не, ну, быть жлобом это здорово.   Я вот пять лет каменщиком проработал, таскал кирпичи туда и обратно. Тяжело  было, спину, вот, надорвал, платили мало, а работа-то ого-го-го.    А сейчас я приспособился ремонты делать, ну, там разные, мелкие или покрупнее, как повезёт, но дело-то это не меняет, потому что,  в первую очередь,   я заделался жлобом профессиональным.  И  вот на этих ремонтиках-то и поднаторел я   в жлобстве.   Да, тут это легко, не то, что кирпичи,  когда таскал.

           И Андрей Александрович замолчал.  Видно было,  что пустился он   мысленно   в воспоминания о своей работе, когда каменщиком ещё был, потому что в этот момент, хоть и сидел он   по-прежнему в вальяжно развалившись    в кресле, но   непроизвольно схватился за спину и так и застыл в такой позе, сморщившись, словно от зубной боли, а на самом деле вспомнилось ему, как тяжела была та его   работа, где и не пофилонишь, халтуру не погонишь, бригадир, гад, как надсмотрщик в концлагере при немцах был, потому и  воспоминания о тех днях   болью до сих пор  отдавались в его многострадальной  пояснице, по которой начальник всё ж плёткой не проходился.

    Но, на самом деле Андрей    просто не любил работать,  а деньги он очень и очень любил.   А,   так как,  в мире людей не принято было жить так, чтобы как в притче из Библии, просто манна небесная сыпалась прямо в рот  и вся работа заключалась   бы только в том, чтобы открывать  вовремя и желательно вообще не  закрывать этот рот, то ему приходилось хоть как-то,  хоть каким-то макаром  зарабатывать самому себе  на эту манну небесную, о которой он мог мечтать  сутками напролёт,  сидя в том мягком кресле, из которого он сейчас говорил на камеру,  и  закинув одну сандалию на другую,  о том, как бы так  ничего не делать  и получать за это  много- много  денег, а потом тратить, тратить и тратить их,   и так, чтобы они  тоже никогда не заканчивались.

    Он же   в своей жизни   ничего и никогда   не читал, ни даже какую-нибудь газетёнку про стройку и ремонт  не листал,  странно, что при этом   умел писать, аккуратно выводя на обрывке какой-нибудь  бумажки циферки, когда складывал   цены из прейскуранта  собственного производства. Тут его жлобство тоже не знало границ, потому что прейскурант включал в себя  даже стоимость такой мелочи, как купленного давно-давно, в прошлом столетии  одного ржавого гвоздя и попытку вколотить  эту кривую ржу   в доску, как цену за свой   усердный труд.

   Но на этом его жлобские прихваты не заканчивались.   Андрей Александрович  последовал примеру своего школьного товарища и начал работать ещё мужем на час. Это был теперь такой новый тренд, предлагать вбить гвоздь, поклеить обои, подремонтировать сантехнику, назвавшись мужем, будто все мужья только этим и занимались в своей жизни, как только   делали ремонты в собственных   квартирах, забывая  о том, что среди мужской половины населения хватает и  тех, у кого, как принято говорить, руки растут совсем не из того места, и муж он или не муж, но помочь в хозяйстве просто не в состоянии.   Как  и женщины, которые ни   суп не могут сварить, ни рубашку зашить, ни полы помыть, почему только не появилось такой услуги для холостяков, как жена на час.
 

Правда,   мужем на час Андрей становился только в тех  случаях, когда,  уже подвязавшись у кого-то делать ремонт, вдруг возникала   такая  необходимость,   докупить какие-то строй материалы, и вот тут-то  он и вспоминал, что он ещё и  муж, предварительно даже не сняв штаны и  не  продемонстрировав  воочию,  на  что же он годен,    как настоящий  муж, пусть и  на тариф с  почасовой  оплатой за  свои  услуги.  Ведь,  как известно,  функции  мужа не  ограничиваются   только прибиванием  гвоздей и разного рода работ  по  дому, и   занятия сексом или любовью со своей женой тоже предусматриваются.    А  когда у жены нет мужа, то она может спокойно обзавестись   любовником, и не приглашать такого Андрея Александровича, который ещё и штаны не снял.

   Но не надо забывать о том,   что для того, чтобы  быть  профессиональным  жлобом, надо им быть во всём уже, а не специализироваться   только по мелочи. Вот потому и Андрей, как-то устроившись после длительного перерыва, когда пребывал в стадии безделья,  к  одной женщине, которой потребовалось кое-что  на начальный период   после переезда на новую квартиру подремонтировать,  то  сходу,  для важности нацепив на голову вязаную  хлопчатобумажную шапочку, и  тоже для начала закатав  рукава, ещё напялил спецовку и вроде  как,  был честно  готов к труду и обороне. Но он не сказал, что до того только таскал и складывал кирпичи, примазывая их друг к другу цементом, а разные строительные работы осваивал   у таких, как эта дама, что купила себе новую квартиру.  Успел только поделиться опытом сборки шкафа  вместе с тем товарищем, мужем на час, когда этот шкаф в их  умелых руках  всё складывался и складывался, как карточный   домик, а они потом с огромным трудом только попытались то, что кое-как собрали, втащить в кладовку и то не вышло.  Тогда на помощь им пришла сама хозяйка злосчастного шкафа и вместе с дочерью, то есть двумя парами женских рук они сами  установили шифоньер   так, как требовалось.

   Андрей тогда пожал только плечами, но не забыл,  конечно же,  кто он есть, жлоб, и конечно же, взял плату по своему прейскуранту за свой труд, не важно, что толку с него было,  с того труда,  как с козла молока.

Да и не надо забывать, что и  он выглядел, как  тот,  не доенный бабкой Маней   козёл,  потому и сам бог велел ему вести себя соответственно.

        В этот  раз, после шапочки и спецовки, он  ещё покидал понты,  говоря на каждом шагу, что он ещё умеет, кроме как собирать шкафы,  и на этом его профессионализм закончился  —    на шапочке и  понтах,   и началось  обычное  жлобство.   Но  женщина, которая пригласила его для первичных ремонтных работ,  была вымотана после тяжелого переезда и не обратила внимания на разные мелочи, которые могли бы навести её на мысль о том, что за супер–мастер  пришёл к ней на помощь по протекции своего друга,  мужа на час, с которым она тоже была мало знакома, но всё же знакома.

          Вот об этой истории своего жлобства и его стоимости  и пытался  рассказать на камеру и под запись Андрей Александрович, сидя в кресле,   в жлобской, вообще-то  позе, развалившись в своём сюртуке  и делая вид, что интеллигентен до мозга  костей, будучи вооруженным до зубов только  своими   жлобскими прихватами.

   Он ненадолго  замолчал, видно было,  как от напряжения под коротко стриженными,  почти полностью седыми волосами шевелились две его извилины, Андрей соображал, как бы так не промахнуться с ценником своего жлобства,  не продешевить,  ведь на самом деле,  он никогда не оценивал   всю его степень.   И он даже на минуту    с подозрением  посмотрел на журналиста Павлика, подумав про себя « С чего бы это?».    А   тот,   наблюдая за респондентом, видел, как менялось выражение его лица, из козлиного,  при особо  большом удивлении,  оно   ещё больше вытягивалось и начинало напоминать уже ослиную морду с длинными ушами, хотя уши могли бы спокойно быть   продолжением этой вытянутости без каких-либо резких или плавных    переходов.

   Вот как в тот момент,  когда,  наконец, Андрей Александрович  вспомнил и заговорил:

              —   Представляешь,  братан. - Глядя   не  на  журналиста и не в камеру, а на сетчатый металлический  кончик  микрофона, будто он к нему и  обращался и будто он и был  братаном, начал Андрей.
 

               —    Она мне звонит на счёт ремонтика,  ну,  там не большого и спрашивает, могу ли я покрасить окна, ну, там  подоконники   и рамы.  —    И вот тут-то   выражение лица Андрея Александровича   и стало из козлиного ослиным, что означало, что он находился даже сейчас,  во время своего   рассказа в крайнем удивлении.  —    А я отродясь окна не красил, я же каменщиком пятого разряда был…   Ну, и  я ей в лоб так:  А  как это?

И чувствую, что сейчас эта дамочка повесит трубку,  и я останусь без этой  своей халявы, ой, пардон, халтуры.   И  я быстренько так, сообразив, говорю ей,  прикинувшись крутым  —   ну, это же  посмотреть можно, там, в этом, в гугле.

           И  уже не задерживаясь на этом месте,   будущий  мастер     тут же перешёл к  своему  прейскуранту на всё остальное, что умел, благо, ей шкаф собирать не надо было, а то бы он сам собрался, как домик трёх поросят, как уже было, и она бы ничего ему не заплатила. Об этом он, не смотря на наличие всего двух извилин,   даже догадывался.

Следом,  выслушав божеские ценники  на поклейку обоев, настил линолеума  и ещё на   какие-то незначительные мелочи,   клиентка всё ж таки   дала своё  согласие, не смотря на подоконники, про которые надо   было там, в гугле  посмотреть.

  Правда, Андрей Александрович    забыл ей сразу тогда  сказать, что помимо всего прочего он ещё может и   мужем на час побыть. Но,  пораскинув  этими  двумя своими   извилинами, решил, что это ещё успеется, и за это, за мужа, он тоже возьмёт, сколько потребуется  по своему волшебному  прейскуранту.

               —  Ты, прикинь, братан, - снова обратившись к металлической  сетке микрофона, продолжил респондент давать   интервью,  —  я прихожу на эту хату, к этой дамочке, а там, гляжу, вещички стоят её  разные,   коробки там,   в несметном количестве, она ж только переехала, баба эта с какой–то там родственницей,   ну  я тут же смекнул, что их же двигать надо будет, а я же жлоб, и ленив до чёртиков, если честно… а тут…

   И Андрей снова изобразил  осла, потому что не знал в тот момент, как бы ему ещё так,  ничего не сделав, ещё и за перенос коробок из комнаты в комнаты  взять капусты, да  побольше,  что б пожевать  и  с   голоду   не сдохнуть.

 В общем,   в тот  или на второй  день,  он,   уходя после тяжелого трудового дня, чувствуя себя, как после смены на стройке  в роли каменщика пятого разряда, весь строительный мусор оставил хозяйке квартиры.

         —  До мусорников-то ещё   идти  надо было, понимаешь?   А мне домой в другую сторону.   —  С возмущённым видом  прокомментировал   он эту случившуюся ситуацию уже не микрофону, а журналисту Павлику, думая найти у него поддержку, считая себя    полностью правым.

        Но почему-то на утро он получил смс, где дамочка попросила его по дороге купить мусорные мешки, добавив :  « Для того, чтобы мусор вынести, тот, что на  память мне вчера оставили»  —  написала она, но следом, не успел   ещё Андрей из козла ослом стать, прислала другое,  где написала, что мешки нашлись, и их покупка отменяется, а вот  вынос мусор остаётся в силе.

И вот тут-то по мере прочтения смс-сообщения   про вынос мусора,  жлобское выражение на  лице   Андрея и стало вытягиваться до ослиной морды с ушами. Он даже поперхнулся от такой  неожиданности и  уже  при встрече с дамочкой, не подумав, у него же было всего две  извилины,  даже с глубоким   недоумением   спросил  её:

         —   А  что,  мусор надо  было  вынести?

И в ответ увидел такой взгляд, что понял, что  лучше бы и   не спрашивал.   И  потому весь этот день он  бегал рысью по квартире    с испуганно-  услужливым выражением  лица   уже   на лошадиной морде,  и не знал, куда бы ещё гвоздь какой приколотить.  Ещё и  вдобавок  узнав  от женщины   о том,  что если  ему и      показалось, будто     выглядит она,   как героиня  Натальи Гундаревой  из «Сладкой женщины»,  то это вовсе не означает, что может так же, как та толстушка хололильник,  коробки тяжёлые  таскать с места на место.  И потому Андрей Александрович, вспомнив как он каменщиком   пятого разряда   работал, и тут тоже  подсуетился и переставил,   куда потребовалось коробок  пять  или шесть, состроив, правда,  кислую мину при этом, думая, что хозяйка не видит.

 Но  видела она или не видела, а  кофе в этот   день она ему не предложила   и даже  воды,   не спросила, не хочет ли выпить, жарко же.   Правда,    Андрей Александрович, который был жлобом из жлобов и мерил всех по себе, думая, что она за это плату потребует, до того   несколько  раз грубо отказывался попить чаю или  минералки, сказав ей:

               —  Да не хочу я,  говорю же вам…

   И уйдя в тот день не солоно хлебавши, на следующее утро явился с термосом, в котором  плескался суп, горячими  каплями   ударяясь о стенки китайского  сосуда, украшенного снаружи  рисованными   розовыми цветочками.

Правда, прослышав накануне  левой пяткой,   что  хозяева   приборы столовые не распаковали ещё, но  были разовые, купленные в ближайшем супермаркете, ложки брать с   собой  не стал, понадеявшись сам не зная, на какие, но не свои точно.

  А  дамочка, возьми и урони одноразовые ложечки    с вилочками  за холодильник  и потому, когда он возился на кухне,   она    сказала ему, крикнув из комнаты:

     —   Андрей,  будете отодвигать холодильник,  достаньте вилки и ложки пластмассовые, хорошо? Я их туда случайно уронила.  —  Добавила она, пояснив  случившееся.

 Но тут,   этот очкастый   козел, Андрей Александрович,  у которого было  ровно  две извилины в его  мудро-жлобской  голове,  отодвинув холодильник и    увидев валяющиеся    одноразовые приборы, взял и выбросил их   в мусорный бак.    А   так как есть   суп  всё ж  таки  надо было, не зря же термос принёс с собой,   и желательно  не  руками, он же аристократ во фраке, сидящий с ногами в кресле  и дающий интервью на тему « А почём ныне   жлобство?»,  то он,  не задумываясь,   спросил у хозяйки:

       —   А  вы ложки нашли в коробках?

       —   Нет, но есть же пластмассовые, вы их подняли?   —   Задала дамочка встречный вопрос.

        —     Да, поднял?

        —    Ну, так и пользуйтесь! В чём дело?

И  в   этот же   момент  очкастый козёл, тут же привычно  изобразил  осла с ушами и снова с недоумением, как в случае с выносом мусора, сказал:

         —  Так,  я их выбросил.

     На что  женщина  только глянула   на него и  совершенно бесцветным, ничего не выражающим  голосом  добавила, как прокомментировала:

           —    Ну, и правильно!

   И снова не предложила ни чая, ни воды.

       Она,  в отличие от жлоба Андрея, хорошо   помнила, как долго собирала вещи, потом как  так же долго после ночного переезда распаковывала  их вместе со своей родственницей, помнила о том, что просто зверски, как собака, устала   и,  тем не менее, расчистила поляну этому мудаку, вынеся из кухни всё лишнее,   с трудом держась уже на ногах. Она не была сладкой женщиной, она была страшно уставшей, вымотанной этой тяжелой ситуацией  женщиной и она  была старше мастера Андрея лет  на девять, хотя смотрелась на те же года моложе него.

   Видела, как накануне  совершенно  по козлиному он  привесил  карнизы в той же кухне почти на крышу дома.  «Просто  мудак!» - резюмировала она про себя, но вслух тогда  ничего не сказала, у неё   была безвыходная ситуация, в этом городе она никого ещё не знала, кроме того, ещё одного  мужа на час,  потом слышала, как  точно так же он    рогами долго и упорно приколачивал  плинтуса.

  Напоследок,  кинув во всей квартире просто так линолеум, не удосужившись даже посадить его на клей, когда долго укладывал чертей его дешевизне, а линолеум  был средней стоимости,  предназначался для коммерческих помещений, то есть не был дешёвкой, как и Андрей Александрович не был дешёвкой, он был дорогостоящим жлобом,  что становилось понятным по мере продвижения ремонта, который как принято говорить, нельзя закончить, а можно только прекратить, и потому, просверлив  в кирпичной стене до кучи перфоратором огромную дыру, снова вешая карнизы, теперь в комнате, которая выглядела, как окно, прорубленное царём Петром Первым в Европу, но за ней не виднелось ни Парижа, ни Берлина с  Миланом, а светилась улица подмосковного городка. И,   конечно же, как всегда   потребовал в соответствии со своим прейскурантом плату, пояснив такой казус советскими методами строительства, хотя соседи этого дома со второго этажа умудрились  все стены кухни обвесить  шкафчиками, не выпав при этом наружу,  у них так не вышло, как у этого виртуоза во всём, сделать дыру в стене, видно, всё ж советскими методами действовали, а этот жлобяра,  мастер на все руки, всё делал по новейшим европейским стандартам. Ну, так во всяком случае говорил об этом, давая себе рекламу.

   Короче, как только   ему было сказано, что он из тех, у кого ничего не клеится, не растёт трава, и что  как видно, мама  его,  жлобяру, в понедельник    родила,    на этом ремонт и  был одновременно и   закончен,   и прекращён. А говорят,  нельзя закончить.

 Но как показала практика очень даже можно, когда за дело берётся  профессиональный  жлоб с козлино-ослиной мордой, которому снова сейчас  журналист  Павлик задал тот самый вопрос:

          —    Так, почём ныне   жлобство, Андрей  Александрович?

    И снова видно было, как в его голове под седой шерстью зашевелились две его единственные извилины.  Он молчал. Соображал, как не продешевить, вспомнив, что ему этот вопрос уже задавали,  та  самая, не сладкая женщина, которая  чисто в жлобской манере напомнила ему   о том, что он  и  сортир  посещал    в её квартире, и  воду пил,   и не только из крана,   и не только воду, и о том, что приборами пользовался  столовыми, теми самыми  одноразовыми, один комплект которых он   выбросил.   Да, и просто, а это было уж слишком, даже для него, для профессионального жлоба, Андрея Александровича,  он  ведь только плиту газовую успел утащить к  другу  на огород, не за  бесплатно, конечно же, под   предлогом вынести её  на мусор, как просила хозяйка,  а тут, он  ко всему ею перечисленному, оказывается, ещё и просто    дышал   кислородом, находясь  под её крышей, выдыхая углекислый газ.     Даааа,    до такого  даже он  не додумался,  не преуспел ещё видать, как надо,  потому что эта дамочка,  переплюнула его в разы,   напоследок грозно добавив:

        —   Не хотите рассчитаться за полученные услуги? Вам их никто не обязан был предоставлять? Не оговаривалось, что бесплатно чихать тут будете, за каждый чих положено платить у жлобов. Забыли?

   Но он не забыл, он просто считал, что  это исключительно   его привилегия быть жлобом, козлом и ослом вместе взятыми, ничего в этой жизни не делать, а только жевать капусту, выращенную не им самим, и даже не в своём огороде.
И потому он   со спокойной душой и  сердцем  попёрся   восвояси, сделав   дыру в стене, которой там до того не было, считая,  как видно, что  хозяева квартиры сами её  заделают, как и обои, по его жлобскому мнению,  должны были они  сами  сорвать, а он,  великий умелец,   с огромным трудом  пришёл бы потом  и новые поклеил бы.

Его вообще устроили  бы,   не только   чистые полы, на которые он только   кинул бы  линолеум, без таскания коробок, хоть  и не бесплатно, ему хотелось громко  крикнуть   на всю квартиру, так, чтобы эхо прокатилось бы по почти пустым помещениям и вернулось к нему,  чтобы всё было именно так и  не  иначе:

           —   Дайте мне  чистое поле, и я на нём  дом построю!

 Но так как он и дом тоже   не собирался строить, а возможность  продолжить делать  ремонт в квартире, ему пресекли, спросив:

          —  Сколько, вообще, стоит жлобство, не знаете?

А ответить на этот вопрос, он так и не ответил, погрузившись в грустные воспоминания, и сидел сейчас в кресле перед журналистом Павликом с понурым видом, ещё больше напоминая облезлого козла, уже даже не с двумя, а с одной извилиной,  и подсчитать стоимость своего жлобства у него   просто не было теперь возможности, то глядя на  его помятый осунувшийся вид, Павлик решил спросить другое, ему же надо было как-то всё же закончить своё  начатое интервью:

          —   Скажите, Андрей Александрович,а   вот  если вам предложат бесплатную путёвку  на пол года, по тарифу «всё включено» на Таити, но там в это время будут бушевать  тайфуны и нашествие тарантулов будет, вы согласитесь, поедете   по такой путёвке?

      И тут этот жлоб, Андрей Александрович, просто воскрес, как Иисус Христос во втором пришествии, сошедший с креста,  ощутив у себя во рту ту самую манну небесную,  которая сыпалась на него за  просто  так, хотя это могли быть только сырые,  не приготовленные даже по восточному рецепту тарантулы, учитывая предложенные условия этой  поездки, и с восторженными,  горящими от счастья    глазами воскликнул:

       —    Конечно же!   Я   согласен! Где она?

        —       Кто?   —    Даже  не понял журналист Паша, видавший на своём веку виды, будучи тоже профессиональным, только не жлобом, а   журналистом.

         — Путёвка где? Где моя путёвка?!
 

Почти в истерике уже   орал  жлоб Андрей Александрович, не понимающий, что  это и есть  то самое жлобство,  цена  которого равняется   стоимости   его   собственной   жизни…

15.05.2019 г.

Марина Леванте

© Copyright: Марина Леванте, 2019
Свидетельство о публикации №219051500925 

Error

Comments allowed for friends only

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded