m_levante

Банановый король



           Алекс был обладателем фамилии, которой полностью соответствовал, и как говорится,  как корабль назовёшь, так он и туда  и поплывёт,  и  потому Алекс Юрьевич постоянно страдал и страдал, будучи от рождения  и по метрикам Страдаловым.  Или ещё как вариант, как иногда  говорят   “он являлся носителем фамилии такой-то… “ то и тут было полное попадание  в яблочко,  подходящее  Алексу  как нельзя лучше, от того, что он  просто  всю свою жизнь с молодости   носил на себе или  за собой свои страдания,  и даже, когда стал не молод, в свои пятьдесят продолжал  неимоверно страдать.

         От чего? Ну, отчего человек может мучиться  в жизни  и  переживать,   особенно, когда он уже пожил и что-то успел повидать,  что-то такое-эдакое, что позволяло ему, как Алексу, соответствуя своей фамилии, полным ходом следовать выбранному им или его родителями  курсу при рождении?

          Больше всего на свете,  хотя на самом деле  поводов было   гораздо больше, они находились  почти  на каждом шагу, но больше   всего    переживал Алекс  Юрьевич из -за того, что не получилось у него жениться     столько   раз, сколько   ему хотелось.    Он же не просто был охоч до женского пола, он был любителем свадеб и разводов,  эти процессы добавляли драйва в его жизнь, а вовсе не переживаний на эмоциональном уровне, он к тому же   являлся   таким примитивным существом низкого уровня развития, больше своими  манерами и образом мышления  напоминающий обезьяньего примата, и тут, кстати, полностью соответствуя выбранному  только уже  самим собой, без помощи папы с мамой, образу, потому что каждый раз  при новом знакомстве с женщиной предлагал ей вместо букета цветов связку африканских желтого цвета перезрелых бананов. Перезрелых,  потому что был скуп до невозможности, а такие коричневые и почти уже гнилые всегда продавались дешевле обычных,  как товар, приготовленный на списание, то есть на выброс.

       Своими длинными  чуткими  обезьяньими пальцами ему как-то удавалось приподнять с прилавка эту ставшую давно коричневой желеобразной   жижу под названием “бананы”,  еще и гроздь и   каким-то образом запихнуть её в целлофановый мешочек,  не растеряв по дороге ни капли, где она,  эта гроздь сразу растекалась, грозя вытечь из этого   пакета, затем положить это вот без какой-либо брезгливости, потому как привычно было, на весы,  аккуратно снять и уже с чувством   глубокого  удовлетворения, почти задерживая от подступившего к горлу  счастья  дыхание,  от того что удалось сэкономить не на бананах,  а на очередной  женщине, расплатиться у кассы, бережно, но нехотя вытаскивая из портмане,  тщательно в рядочек, не как банановая масса,  уложенные денежные  купюры.

     Короче, к его   пятидесяти поводов для страданий у Алекса Юрьевича нарисовалось ещё  больше, настолько много, что  у него даже не возникало перерывов для того, что бы хоть чуть-чуть  пожить нормальным человеком, на это у него просто не хватало времени,  потому что в режиме постоянства  он только и делал, что переживал, мучился и страдал, страдал, страдал,   как никто в этом мире, всё оправдывая фамилию, носителем которой он являлся  вот уже более  полувека.

   Но не всё у него ещё состоялось,   это были ещё не все  его переживания,    к  этому времени у него уже подрос    сын, тоже по фамилии отца, хоть и звался Владиславом Алексовичем, но тоже был Страдаловым, то есть  являлся  продолжателем  семейной   династической   традиции  по всем статьям.

         Его отец,  Алекс, не смотря на возраст,  всё так же увлекался покупкой   южных фруктов,  потому что не терял надежды  ещё пару раз жениться и развестись, хотя  теперь  настал черед сына, Владислава Алексовича. Но   будучи в солидных летах ему неудобно было дарить своим новым пассиям ту же    желеобразную  жижу и называть её при этом банановой гроздью, это было не солидно, в его -то возрасте,  и по сему он,    скрепя   сердцем и зубами,  покупал нормальные  бананы, желтого и даже зеленовато- желтого цвета, вместо коричневых,   правда теперь уже ограничивался  двумя- тремя штуками, в зависимости от того   сколько раз собирался побыть джентльменом, которым он был в основном на своей  работе, когда  не покидая её пределы,  с хитрым видом, давно утратив физиологические половые    способности, то есть попросту будучи импотентом, он  спрашивал какую-нибудь марью ивановну, сколько бананов она готова употребить и главное,   каких  размеров, оставаясь верным своим обьезьяньим замашкам человеческого  примата.

       Как правило ему везло,  и эти марьиванновны,  краснея не от стыда, а от удовольствия, ведь такое предложение поступало от такого значимого  человека, не зная того, что Алекс Юрьевич давно только и способен был на то, чтобы  с намеком за плечики приобнять такого пошиба  даму, и  вопросы такие пошловатые задавать,  а   следом отпускать  скабрезные шуточки  на предмет, что неплохо  бы им вместе, на пару  этот банан, очистив,  опробовать, а то он же жадный, когда даже в этой шутке сохранялась доля правды, и эти женщины, такого же уровня развития, как и сам Алекс, с радостью не просто откликались  на призыв самца-импотента, а даже в подробностях объясняли какой  именно размер им нужен и какой формы банан-многочлен.

    Но так как Страдалов не мог даже одночлена предложить на самом  деле, то и тут всё же втайне от своих  вдыхательниц  по его несуществующей  потенции, сильно- таки переживал и страдал,  страдал,  страдал, он же был Страдаловым.

         Правда,   на смену ему на арену жизни   уже твёрдой поступью     выходил   его отпрыск,   Владислав Алексович, продолжатель семейных банановых традиций    и вся надежда  отца была теперь на него, тем более, что вот и первая свадьба сына подвалила, что значит всё шло путём.

      Но вот,  незадача, он,  Страдалов старший за   пару месяцев  до того успел одолжить  деньги одной  своей  старой приятельнице,  бывшей коллеге по работе, не из ассоциации  банановых шлюх, если называть  вещи  своими  именами,  потому и одалживал ей  в надежде  хоть  иногда и хоть  где-то выглядеть более менее порядочным,   а не пошлым,  постаревшим и полысевшим  приматом, за которым тянулся тот самый обезьяний хвост, весь усеянный такими вот подружками жизни,  а тут она, эта одна единственная приличная  возьми,  и скажи ему, что отдать-то вовремя не сможет, то есть оказалась полностью неприличной.

       И,  когда они говорили по телефону, сбросил с себя весь джентльменский лоск, который до того, использовал в общении с этой, единственно приличной, кстати, то,   что все остальные  были неприличными в его жизни,  он не  переживал,  и в грубой форме прервал должницу, зарычав по- макакаски угрожающе  с  трубку :

           —  Так значит ты не можешь отдать!!!???

           —  А чем ты думала, когда брала? —   Всё продолжал   верещать макак, не тянущий мозгами даже на шимпанзе,  в тот  момент,  когда его бывшая коллега уже думала о том,  где бы переодолжить и  отдать  пять тысяч, взятые ею  на оплату ипотеки,  ведь у  него предстояла  свадьба, что было  куда важнее,  и деньги, конечно же,  нужны были, тут без никаких.

     Не услышав, что провинившаяся по всем статьям говорит ему  о  том, что переодолжит тогда,  Страдалов бросил трубку, не прощаясь.

        Приличная сидела  и  в недоумении смотрела на телефон и понимала  только одно,  что не испытывает никаких угрызений совести  от того,  что не сможет во время  отдать деньги, потому    что этот банановый  король так был груб с нею только что,  по причине случайно и ненамеренно  не выполненных ею обязательств.

        Ведь не думал-то он, а не она,  одалживая ей сумму, не хватающую для оплаты ипотеки, знал, что финансово нестабильна,  а если ещё и свадьба сына на носу,   того продолжателя  банановой традиции предстояла, так тем более, как и грубил,   зачем, ведь сейчас не он ей, а она ему деньги могла дать, хоть и отдать, но всё равно, позиции  их  сейчас  поменялись, и  он в своём роде зависел от   неё,  а   тем более, что свадьба сына...

    А раз свадьба, раз так, то Приличная, не забывая кто она есть  и  в вежливой форме с самого утра назначенного дня венчания или регистрации   поздравила будущего свекра с  его новым статусом,  с тем, что ему  на смену пришёл новый  банановый  король, и как говорится, да здравствует  король, хоть старый и не  умер, и да, посадит   пальму теперь его сын и вырастит  на ней кучу бананов, не тех желеобразного вида, а правильной формы и размеров,   так нужных  для продолжения семейных  традиций Страдаловых.

     Ну, а отцу пора было  собирать камни, а не фрукты, эти  он  уже насобирал, и потому весь день, когда народ,  приглашённый на свадьбу к Владиславу Алексовичу,  веселился, Страдалов старший традиционно  страдал, правда уже и сам  не понимал  по какому конкретно поводу, просто страдал  и всё, он же был испокон веков Страдаловым.
 

26.10.2020 г
Марина Леванте

© Copyright: Марина Леванте, 2020
Свидетельство о публикации №220102600817 

Error

Comments allowed for friends only

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded