m_levante

Надкусанная плоть


           Голодный, но больше  охочий до гадкой падали человеческий  оборотень,  долго рыская по тёмным дремучим лесам, рассекая воздух и  орошая его своей зловонной мочой, наконец, выискал то,  чего так жаждал:  останки человечины в виде обглоданной берцовой  кости, изъятой из  чьей-то  левой ноги,  над которой уже потрудились до него, такие же,   как он, оборотни, что вышли из человечьей стаи,  давно позабыв, что были  когда-то людьми… Теми людьми, что сильно отличались от человеческого  останка,  найденного только что. Теми, что были, как две капли воды,   похожи друг на друга,  ходили одинаковой походкой, носили одни и те же  одежды, которые диктовала им современная мода,  а,  главное,  как было  принято в их человеческой стае, называемой социумом.
 

        А ещё было в них  то  общее, что связывало их всех в один клубок  одной примитивной эмоции, называемой  первобытной злобой,  это то,  что  думали они все так, словно пользовались одной  общей мозговой  извилиной, не допускающей никаких сомнений в правильности их  обоюдного  мыслительного процесса…
Вот этой обобщённой массе, которая варилась в одном бездонном  котле,  и  понёс  свою находку обрадованный человеческий оборотень.
 

      Подойдя к своему лежбищу, где его ждали малолетние и  маленькие,   только что народившиеся оборотни, он  ощерился,    вздыбил жёсткую  рваную  шерсть, напомнив  при этом,  своим внешним видом, почему-то  добродушного  дикобраза,   разинул клыкастую пасть, наполненную острыми,  но  гнилыми зубами, жёлто-коричневого окраса,   во всю свою  огромную  ширь, предвкушая удовольствие, которое он знал наверняка, что получит,   и  гордо,  со всего размаху закинул свою добычу-находку  прямо вглубь  зияющего отверстия, из которого тут же раздалось угрожающее  глухое  урчание. Сам же  шатающейся от усталости походкой медленно отошёл  в  сторону и устроился поблизости, забросив своё  потёртое  от долгих  лет  скитаний  шкурное тело в куст, откуда намеревался наблюдать за  происходящим…
 

      А   снаружи, где  расположился старый матёрый  человеческий   оборотень, казалось,    что это не голодное  урчание  пустых  раздувшихся   животов,  жаждущих   пищи, а    рокот,   доносящийся   из  жерла доменной печи, что извергают  огромные языки разгоряченного  пламени…  Но больше,  это тихое разъярённое бурчание  напоминало   рёв   раненого в самую  печень, зверя, из боков которого, словно накалившееся  расплавившаяся   кратерная лава, скатывалась густо-алая  кровь, тут же  сворачивавшаяся в кровяные тельца-клетки, что только и напоминали о  когда-то иной их принадлежности. О той произошедшей катастрофической   трансформации, что  не оставляла надежд на избавление от  недочеловечности навсегда, охватив всё большее количество членов уже  бывшего социума людей,  что чаще   напоминали теперь звериную стаю,  ненасытную в своём потенциале жадности и сквернословия.
 

         И вот белые,  вперемежку с жёлтыми, острые  зубы с готовностью и  той же  знакомой  жадностью дружно, но грубо  отгоняя друг  друга,   впились  в мосольную мякоть, что на их же глазах затрещала по всем своим  швам,    раскрошилась в  мелкую серую  пыль…. И под напором матерных  пожеланий и воплей,  что вырывались прямо из глубин их зловонно  трепыхающихся    гортаней, казалось,  она  не устояла… и..!
 

       Но,  нет!  Тот, кто был обглодан предшественниками, мужественно   так и  держался   на своём.  Он был уже костью, но в прежней своей  плоти,  так не похожей на всех остальных, что и давало им повод к  тем  эмоциям злости, что снизошли до отсутствия  человеческих глаз и слёз…  Им   было всё равно. Им, тем,    кто давно не  сказочно, а в натуре,   перевоплотился  из людей в его оборотня, что лежал сейчас вблизи своей  норы,   что оказалась дырой в пустоту, не в параллельность и в  удивительный мир чистоты, а туда, откуда неслось сквернословье,  разувеченное навсегда объединившей их  одной мозговой чертой,   что не  давала  им даже  шанса понять, никогда,  что тот мосол, что они  сейчас с  наслаждением и злобой кусали и рвали на части,  давно уже стал  мертвечиной, и даже похожей в чём-то  на них,  и которой  совсем всё   равно,  что о  ней говорят и что делают  с ней, пусть и так не похожей  на всех остальных, исходя на дерьмо, что  валилось из их благородных  щелей, но они не могли и понять, и учуять своим   обонянием зверя,   что  зловонье и смрад, это то, что   теперь окружает их сгнившую  плоть, не  годящуюся даже на  образный символ подобий.  Во всяком случае,  человеческий оборотень был далёк и  совсем,  даже от этой звериной стаи,  что  преуспела   лишь в примитивной пародии на саму  себя, не заметив,  как сравнялась и с тем, на кого так по хищнечиски раззявала только  что  рот. Вот и пошло всё  совсем в оборот…
 

Марина Леванте
 

9.05.2016 г.  

© Copyright: Марина Леванте, 2016
Свидетельство о публикации №216061500120  

Error

Comments allowed for friends only

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded