m_levante

Жаворонки против сов


          Птицы знают, но не люди, что,  сколько соколом себя не называй,  являясь с рождения  зябликом, размер крыльев твоих от этого не  увеличится и выше, чем положено маленькой птичке,  в небо ты  не  взлетишь…
 

 Да,  и  сова,   в ночном лесу,  закусившая во время охоты в  рассветные  часы пробуждения  других птиц, жаворонком почему-то   не становится.
 

Пернатые давно согласились и смирились со своим предназначением, и даже   с тем, что кто рано встаёт, тому бог даёт, потому,  золотистое светило,  ещё только вздрогнуло у себя на мягких пушистых облаках, заморгало  белесыми ресницами-лучиками, пытаясь проснуться,  а петух на насесте и  на стрёме, блюдёт, как говорится, когда оно, светлое и могучее даст  знать, что  уже пора, всё началось. Лучше  и громче всякого будильника  прокричит  команду к подъёму.
 

А следом всё куриное царство пробуждается  и высыпает во  двор, где уже  день начался и приступает к утренней трапезе. И жаворонок в лесу,  времени зря не теряет, соловьём на всё пространство буйств и красок  заливается, поднявшись высоко в небо. Только сова и филин  с точностью  наоборот, сложив свои крылья, усаживаются на ветки деревьев после сытной  охоты, потом нахохлившись,  залезают в дупла, где поуютнее, прячут свои  большие умные головы с всклоченными  хохолками глубоко  под  крыло и  засыпают. А с другой стороны на этом же стволе пристраивается весёлый,  разноцветный   дятел и начинает свой рабочий день, громко постукивая по  коре дуба или ели, и вытаскивая на поверхность, правда, не к жизни, а к  смерти, разных жучков и паучков, которыми намерен закусить и так  продолжать усердно  долбить клювом  до вечера, пока не начнёт  смеркаться, и сова, которую не разбудил даже назойливый стук её  соратника, уже  не откроет свои сонные веки, зная, что,  наконец,   вновь  наступило её время и ей пора на смену всем остальным   дневным,   лесным и горным  обитателям, маленьким и большим, крохотным и совсем  огромным, таким как   орёл или гриф,  занять пост, назначенный природой  ей, сове или филину  с рождения.
 

 И так всегда было и будет, ибо смешнее некуда выглядел бы петух,  бегающий  с вечера по двору за возмущённо-кудахтающей  курицей и  пытающийся  разогнать её сон в то время, когда ему положено тихо, не  громко, как по утру, пропеть колыбельную, означающую команду к отбою, и  загнать весь свой гарем обратно на насесты в курятник.
 

Но люди – не птицы, и это тоже понятно, хотя многие и взлетать пытаются,  и крылья себе примеряют, а иные и короны из перьев на головы себе  цепляют, представляя себя венценосными особами,  но  лучше от этого  не  становятся, а когда неожиданно камнем падают вниз, и при этом больно  ударяются  о землю, то и тут, почему-то не желают  вспоминать, кем же  являются на самом деле.  Просто людьми, и совсем не королями жизни,  хотя,  может быть,  и при сановных почестях и регалиях,  а зачастую при  этом мелкими людишками, теми самыми, что решили помахать несуществующими  крыльями, находясь внизу, а не  высоко в небе, устроив,  таким  образом,  праздник живота, накрыв стол, украшенный отравами и ядами, а  не изощрёнными яствами, который заканчивается по обычаю печально для  всех, и для тех, кто забыл, что не ястреб, и для тех, кого обратили в  зяблика или синичку, хоть и  летающую высоко, но очень маленьких, почти  крохотных размеров.  И вот такой пернатой нечисти почему-то среди людей  на порядок больше, чем в лесах и долинах, что давно согласились с  условиями матери - природы, диктующей когда вставать и когда ложиться.
 

 Потому-то человек,  решивший  пойти супротив установленных порядков на  земле и в небе, и страдает от этого  больше остальных. То,  возомнив  себя орлом, то решив, что он велик и могуч, и достигнет  даже туч,  поставив на пять утра  стрелки на  часах  и,  решив, что завтра он сразу  и уже  жаворонок, плевать что всю свою жизнь не высыпался, вставая рано  и ложась  поздно, как диктовали ему внутренние биологические  часы,  а   не указывало время на  будильнике. Потому что и у людей, как и  в  царстве пернатых, есть совы, и есть жаворонки, есть куры, а есть филины.  И сколько бы они не пытались из одних стать другими,  у них это не    получается и никогда не получится.
 

Вот и выходит, что верная  с рождения  своим принципам «сова»  человеческой особи, привыкшая слушать свой голос, а не начальника  отдела, сколько бы ни кричала, вставая всю неделю   в пять или шесть  утра, чтобы вовремя приступить к своим обязанностям, как тот  дятел-трудяга, что вот, какая радость, и я тоже,  как и многие теперь,    жаворонок, стоило только захотеть… Но  в наступившие долгожданные   выходные плюнет на новые принципы,  и на то, что и бог даёт, тому, кто  не филин, и будет, накрывшись подушкой,  спать до положенного ей     часа…
  И пусть смотреться это будет, как предательство тех жаворонков, к  которым из безысходности, а не от желания горячего  примкнула  традиционная сова, и они, эти крошечные птички, подхватят её совиное    отяжелевшее от глубокого  сна тело, положат на свои маленькие  крылья и  понесут ввысь, думая, что она всё ещё с ними…  А там, разобравшись,  наконец, что к чему,  закричат о  страшном предательстве в их рядах…
 

 Зато ночная хохлатая, напыжившаяся сова, сидящая по прежнему на своём  месте,  на ветке  в лесу,  тихо скажет, ухнув себе в клюв:  « Ну что,  Ты, только что пожелавший выбыть из нашей стаи, опять примкнул к нам…?!  Лучше быть со своими, зябликом среди остальных таких  же,   чем в чужом  полку  и предателем, попытавшись стать сколом, являясь на самом деле  филином…»
 

Но на следующий день всё повторится снова, жаворонок будет разливаться  соловьём, вереща о том, как это здорово, и  про бога,  и про пищу, если  проснулся  рано и на заре, пытаясь вечером улечься с курами, чтобы утром  не пропустить рассвет и крик петуха… И всё равно, к  подошедшим  выходным, он вспомнит, о том, что всегда был совой…
 Потому что, всё же, хоть люди – не птицы и никогда ими не будут,  сколь  часто  не будут пытаться к небесам взлететь, мысленно примерев на себя    не своё оперенье,  с желанием возвыситься над другими,  они остаются  людьми, но в первую очередь, подчиняющимися законам природы, а не звонку  будильника, дребезжащему у них  над головами, который уж точно не в  курсе, кого он только что  будил, жаворонка или  всё же филина, он  просто поднимал с постели человека, который пошёл против законов природы  и сам же от этого больше всех пострадал, хоть и не упал с высока, и  больно при этом не ударился, забыв,  что не птица и не летает….    

© Copyright: Марина Леванте, 2015
Свидетельство о публикации №215101102286 

Error

Comments allowed for friends only

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded