Марина Леванте (m_levante) wrote,
Марина Леванте
m_levante

Сатрап-любитель

  



  (продолжение с окончанием)



 ***


         Вот в такой атмосфере, приближённой к застенкам ГУЛАГа  и  стала работать Верочка, с которой Степанов познакомился на сайте для  поисков любви, и  которую  предполагалось  привычно  поматросить и  бросить, но он теперь предпочитал не вспоминать сею  нелицеприятную    подробность   их знакомства, и  тоже  так же постоянно путался в её   отчестве, не сумев запомнить имя её отца.  Собственно,  на лекции и  конференции, которые устраивал здесь  его папа по старой памяти,  сделавший такой щедрый подарок своему сыну-недорослю, он не  считал  нужным даже приходить,  хотя бы из вежливости, так что уж,  говорить о  чужих родителях и их именах и фамилиях.


Разумеется, не помнить ничего, было легче всего, а главное на руку этому  царьку, ибо мог он тогда на общих основаниях и зарплату не заплатить и  просто уволить, если что,  даже человека, которого вроде знал не по  отделу кадров.


И Степанов - младший так и действовал. Его решения зависели от того, с  какой ноги он встал по утру, и в какой тапочек и  какой ногой попал,  если вообще, сумел надеть их,  а не сходу зашнуровал шнурки на своих  дорогостоящих ботинках из крокодильей  кожи.



Многие, кто видел в его внешности те черты, больше подобающие женскому  полу, этот рот красно-вишнёвого  цвета, пухлые ручки, производящие  жеманные жесты, когда он подкладывал их под свой плывущий в никуда  подбородок,   сходились во мнении, что ректор-то,  либо бисексуал, либо  имеет прочные пристрастия  к мужчинам,  но прикрывается наличием всё же   жены.


Да-да той самой супруги, о которой он свято умолчал при знакомстве с  Верой и что совсем не надо было скрывать теперь, выставив её фотографию в  рамочке у себя на столе. Наоборот, это тоже было на руку Степанову -   младшему, ибо,  таким образом,  он защищал себя от не желаемых им   посягательств от бывшей знакомой с  другой директории. Ему было не  выгодно, чтобы кто-то из сотрудников ВУЗа знал, где он порою ищет себе  работников, не на сайтах  типа «Head Hanter»….    И ведь находит же,  и  не плохих  ведь порою…


А тот факт, что очень часто люди в жизни зависят от независящих от них  обстоятельств, просто  служил  удачей  к таким   находкам  ректору.   Потому что Вера оказалась бесценным сотрудником для Степанова-младшего, и  настолько, что  он даже назначил ей ту кошачью многострадальную  зарплату, предложив руководящую должность в  отделе  по связям с  общественностью, и  пообещав через три  месяца обязательно повысить,  чего, конечно же,  не собирался делать изначально  и чего не могла знать  молодая женщина,  понадеявшись на порядочность  этого заслуженного  человека, сумевшего прочно усесться в кресло под портретом императора  Николая второго, решив, что это месторасположение  закрепит его амбиции.


Но положение ректора  всё же только укрепило его сатрапские замашки, не  более, он смело задерживал выплаты работникам на три и больше месяцев,  будто в стране случился кризис девяностых. И многие смирились с такой  тактикой его поведения,  хотя  считали копейки, а не рубли  своего  скромного бюджета, только не Верочка, о которой Степанов знал лишь, что  желал её поматросить и бросить, имея в виду теперь её, так нужные ему,   связи  с общественностью.


Разумеется, женщине ничего не оставалось делать, как следуя своим  обязанностям,  устраивать «круглые столы», приглашая на них  важных  людей, статусных чиновников,  которых она знала непосредственно,  наработав данные связи ещё раньше,  и задействуя свои рычаги давления.


А Степанов только пользовался её,  так называемой не добротой, а  временной  безысходностью  её нынешнего положения, вручая солидным и так  нужным ему,   гостям не только те конфетки-орешки  из стеклянной  вазочки, а и свои книжечки  о первой мировой войне, в количестве  двух  штук, так сказать двухтомник, выпущенный под его редакцией, но  содержащий лишь статейки и коротенькие выступления других людей по этой  теме, а не свои собственные исследования  в этой исторической области.   Потому что он был поклонником не только самого царя, но и тех военных  действий,  которые тот организовал, загубив полстраны и следом создав  условия для её  полного уничтожения.


 Он и Верочке тогда, при том знакомстве,  когда уловил и её значимость,  не забыл подарить это знаменитое собрание сочинений в дорогой обложке с  тиснением.  А она постеснялась,  уже позже сказать ему, как по  достоинству оценила сей подарок и как подставила его под колченогий  буфет, находящийся на её балконе, ибо там ему  было самое место,  учитывая, что и другие гости,  получавшие эти бесценные афоризмы в  печатном виде от Степанова, доносили их в лучшем случае,  до дверей его  кабинета,  а там скромно потупив глаза, просили кого-нибудь отправить их  в мусорный ящик, ибо тащить эту ношу до дома им совсем не хотелось, а  тем более ставить у себя на полке в качестве незабываемого презента  от   ректора.


         Но то было тогда, а сегодня, не смотря на то, что Сергей  Станиславович и впрямь матросил Верочку, которая  не согласилась с  общепринятыми нормами и  отказывалась      довольствоваться получением  за сделанную работу денег раз в полгода,  жёстко выколачивая  из ректора  своё и кровное,  и потому долгое время  ходила  по лезвию ножа, рискуя  всё же оказаться на улице, попав под раздачу его  самодурства.


               ***


Странным образом был принят на работу   в этот  ВУЗ один молодой  сотрудник по имени Савва Кукалкин.  Он, вроде, даже обучался здесь же,   на заочном отделении и одновременно   подрабатывал в институте СМИ, в  котором училось помимо него ещё  три человека,  при этом же учебном  учреждении,   в качестве  мужчины - секретарши. И внешним видом он  сильно напоминал птицу – секретаря. Был таким же не  в меру  долговязым и  свои несуразно длинные ноги пытался переставлять так же важно, как и   эта известная всем гордая  птичка. Но вызывал при этом улыбку на лицах  многих, потому что больше походил Кукалкин всё же  на девицу-красавицу, а  правильнее, на мальчика другой ориентации,  не традиционно -  натуральной.


       Не зря же он, этот молодой и потенциальный сотрудник согласился  нарядиться на праздник Масленицы в русский народный сарафан и надеть на  свою голову, увенчанную  длинной густой рыжеватого окраса шевелюрой,   разноцветный кокошник. Всем своим видом, стоя  на сцене в этом  колоритном наряде, не вызывал он у зрителей  ни капли сомнений в своих  пристрастиях,  так  напоминающих ректорские.  Полностью     соответствовать женскому имиджу мешал   только его высокий рост, как у  Николая на портрете в кабинете его босса, а в остальном… В остальном  он  сильно напоминал  Степанова- младшего, своими яркими  сочными губами,  такими же,  если не полнее,  чем у пятидесятилетнего мужчины, с седой  уже прядкой на виске, различие  было лишь в нежно-розовом румянце,  разлившемся по худым  щекам этого юного создания,  и  его фигуре,  тонкой, словно песочные часы, с выделяющейся  талией на фоне играющих  при ходьбе бёдер, по сравнению с квадратным образом малюсенького гнома  Сергея Станиславовича. В остальном это был один типаж, яркий  представитель  своего класса гомосексуалистов.


И потому, конечно же, ректор очень благоволил к Кукалкину, не замечая  насмешливого  взгляда того в свою сторону,  означающего превосходство,    не только над  самим ректором,  но и над всем миром.


Степанов вообще, привык действовать  нахрапом, не считаясь ни с кем и ни  с чем, но считая лишь, что все ему обязаны. Должны работать бесплатно,  есть ту пищу, которую он считал подходящей и,  посещая заодно то место  общепита,  которое  приносило  ему лично доход, не важно, что кому-то  это не нравилось  и портило не только  аппетит, но и желудок, начиняя  его чьими-то  случайными зубами и камнями.


Короче, считался он только со своей венценосной особой, на которую он  водрузил ректорский статус, являясь совершенно бесчеловечным типом,   повторяя при этом своего кумира,  и   позволяя себе  выходки, достойные  подлеца и морального урода, при этом почитающего христианство с   православием, да и  не надо забывать, что это была  модная  струя   сейчас,  те самые скрепы, за которые должно было цепляться теперешнее  общество российского государства, чтобы не погибнуть,   ну, и  поклоняющегося покойному  царю - батюшке, яркому представителю  этих   скреп.


Потому и не раздумывая предложил Вере и Кукалкину принести друг другу извинения, иначе пообещал уволить обоих.


         А дело было  в том, что девица-красавица Савва, очень не  взлюбила новую сотрудницу, сначала потому что та оказалась старше  20-летнего Кукалкина, и попросила всё же  хоть как-то с уважением  разговаривать с ней, а не громко вешать трубки,  потом, потому что, со  смехом предложила на свидание сходить с малолеткой,  а уже после того,  как длинноногая красавица почти грубо  столкнула  Веру  с лестницы,  пробегая мимо, и на весь мат-перемат, понёсшийся в адрес же этой   женщины и вовсе получила пощёчину от неё, то третейский судья в лице  ректора и вынес тот вердикт о взаимных  извинениях.


Но дело приняло  совсем другой оборот, потому  что Степанов-младший  всё  же  решил уволить  Верочку после того, как она выполнила его условия,  не желая потерять служебное место,  а любимчик  Кукалкин  -  нет.
 Он сидел в тот момент молча на стуле в кабинете ректора, его густо  покрасневшие щёки, когда зачитывалось вслух  заявление со всеми  подробностями о произошедшем,  говорили о том, что он догадался, что   был совсем ни  прав и всё равно.


         —   Но я же принесла извинения, Сергей Станиславович, почему  меня надо увольнять?


 Почти взмолилась тогда девушка, понимая всю унизительность этой  ситуации, но обстоятельства… которые сильнее нас… Они не позволили ей,  как того требовалось,   в тот раз, гордо вскинуть голову и уйти.


            —    А потому что ОН  не принёс извинения… потому я   увольняю ВАС… —   неприязненно  проскрипел рот скороспелой  вишни, и  даже не понял, насколько абсурдно прозвучали его слова, потому что в это  утро его ноги попали прямо в туфли, а не в мягкие тапочки.


        Как-то эта ситуация  тогда разрядилась, и проблема с  увольнением  отошла на задний план, наверное,   самодур  в лице ректора  решил, что ещё не на полную катушку поматросил женщину и бросать её  пока  рано,  и Верочка продолжила тянуть лямку на этой службе,  в здании  с колючей проволокой  вокруг,  и условиями,   напоминающими  режим   ГУЛАГа,  всё же периодически  одалживая деньги и худея на глазах  у  сотрудников, но больше не от вынужденных  диет и порою хождения через  весь город пешком на работу,  а на нервной почве.


А Степанов продолжил с её помощью устраивать «круглые столы», разного  рода презентации, вон,  уже и пятая книга с заметками о  первой мировой  должна была выйти в свет, тоже надо будет представить,  а потом подарить  всем – всем - всем, требуя от Верочки её связи, то  ему надо было в  Общественную  Палату попасть, и выступить там,  то ещё куда повыше,  а  возможностей  своих он не имел, но  ему же все были обязаны…


Попутно на всех этих мероприятиях, посвященным   чаще,  самому себе,  активно фотографировался  в разных странновато - смотрящихся  позах – то  на трибуне, у микрофона,  по обычаю повесив свой мягкий круглый   подбородок  на сложенные крестиком ручки, то умильно заглядывая,  находясь  в той же позе, в глаза какому-нибудь гос. чиновнику,  приглашённому Верой… Он полностью  овладел этим искусством  идолопоклонничества и статусной иерархичности, с лёгкостью склонялся в  пояснице, когда  оно того требовалось. Ему не грозило грибоедовское    «Служить бы рад, прислужиться  тошно...»…  Чацкий  на повестке его  амбиций не стоял, не надо забывать, кого обожал  и пестовал товарищ   Степанов...


Более выигрышно смотрелся на сделанном фотоснимке, где не пожимал,  согнувшись почти пополам,  руку очередному  значимому гос. служащему, а  где,  ухватив за две руки своего  самого главного охранника и ещё   какого-то  мужичонку с бицепсами и лентой спортсмена  наперевес, на  его  мощной   груди, скрестив эти руки так, что сходу напомнил   исполняющийся балеринами  танец  из знаменитого балета  Чайковского,   маленьких лебедей…


Без слёз и рыданий не возможно было смотреть на это фото, оставалась  только этим троим персонажам, представленным  на картинке,  нацепить на  головы  с короткими волосами, а начальнику  службы безопасности,  так и  вовсе на лысину,  шапочки из белых перьев и включить погромче музыку  Петра Ильича,  и пустить  эту троицу  рысью по  сцене, чтобы образ был  полон и не вызвал сомнений, что это точно, лебеди,  правда,  совсем не  маленькие, а взрослые,   a   не индюшки.


       То, что ректор выбрал именно такую позу для фотографирования не  было какой-то случайностью, больше это была  закономерность -  нежно,  с  любовью обнять за талию особь мужского пола и так пройтись  с ней по  коридорам своего ВУЗа… То, что таким образом он подставлял под удар  других, тех, кто не разделял его наклонностей   и пристрастий, его  конечно же и  как всегда,  совсем не волновало, эти служащие  были  обязаны ему, не важно, что за ту зарплату, что он им платил своей пухлой  щедрой рукой, они могли не терпеть эти ласки, а просто дать  заслуженного  пинка этому гомообразному человечку маленького роста, по  его широкому  мягкому заду,  разделив его не на две,  а на три  половинки,  имеющего их по стечению  тех независящих от них  обстоятельств.


А обстоятельства были таковы, что  Степанов  своими задержками  заработной платы  загнал Верочку и вовсе почти в долговую яму.  А тут   ей ещё  потребовалась крупная  сумма, превышающая в три раза  её  здешние  доходы.


Надо учитывать, что всегда самым богатым был царь, а народ его и даже  царедворцы бедствовали. Потому и в империи под названием учебное  заведение, где и так все средства сосредоточились в бухгалтерии, которая  была заодно с ректором,  лучше всех жил – был и  поживал Сергей  Станиславович, и, ума которого хватало  только на то, чтобы  в  созданном  им  самим же  фонде, названном как-то  очень честно про честь  белых, конечно же , не красных,  офицеров, мыть  деньги и таким образом  неплохо так  жить, а не выживать, в отличие  от своих работников,  и  добра наживать.


Короче,  товарищ Степанов, который не хотел вспоминать, что он товарищ с  сайта  знакомств, был наилучшей кандидатурой для  взятия в долг  понадобившейся суммы,  и  Верочка  обратилась с этой просьбой  к нему. К  её удивлению, даже не к радости,  он сразу же  согласился дать взаймы.


Но не был бы он тем сатрапом –любителем, ежели бы  широким росчерком  пера не поставил  бы свою подпись  под документом, означающим  его  согласие для бухгалтерии, выдать денежный кредит сотруднице, и ни как-  ни будь,  а под банковский  потребительский процент.


Только  юрист  ВУЗа смекнула, отдавая бумаги Верочке, как они себя  подставляют, согласно закивав головой,  на вопрос, что не надо никому   показывать этот договор.


Но выражение «жадность фрайера сгубила» вступило  в силу сразу же, как  этот фрайер, посчитав в уме свою незаконную  прибыль, отдал указание,   выдать.


Но надо было всё же понимать, тем более, если уже и не раз он  практиковал такие одалживания людям,  которых  сам же и загонял в угол  безвыходных ситуаций, что не всегда сахар будет мёдом, тем паче, что  товарищ Степанов не просто так нервно вздрагивал и становился просто  невменяемым, когда только  слышал слово «закон»... по закону мне  отпускные должны выплатить тогда – то, по закону вы не имеете права меня  увольнять….  и так далее и тому подобное…


Чего было дёргаться  в нервном тике всем своим рыхлым телом, если ты тут ни причём?


Но он-то  был очень даже при чём, и во всех ситуациях, не только выручая  людей  таким бессовестным и наглым образом. А Вера так вообще,  обратилась к нему, помня, свои иные отношения  с этим человеком и не  сайт знакомств, а тот проект, куда он ему  помогла  пристроиться  и  многое другое.  Такой подлянки даже она не ждала, уже,  будучи  полностью  в курсе,  с кем имеет дело.


Но ведь для Степанова-младшего не было ничего святого в этом мире,   кроме  царя Николая и не его родного батюшки и понимания абсолюта, иными  словами, он следовал не канонам религиозным из Евангелие, не убий, не  укради, а тем скрепам, которые сейчас внедрялись повсюду, пытаясь пока  есть возможность,  урвать,  откуда только возможно.


Тем более, так,  заведомо не дружа с законом, надо было бы  знать этот  закон и то, что учреждение, не являющееся  финансово - кредитным  заведением, и не имеющим банковской  лицензии, а его ВУЗ ну, никак не  мог её иметь, отвечает по тому  страшному законодательному праву,  которого  он так всё же  боялся,  за выданные  в долг  деньги,   ещё и  под проценты.


Но  надо бы  вспомнить ту характеристику,  данную ректору его бывшими  работниками и учениками этого ВУЗа, кем он является -  необразованным  недорослем в свои пятьдесят уже с небольшим и ещё, патологически  жадным,  отсюда и все его беды и проблемы, которые тут же не заставили  себя ждать и нарисовались  на горизонте благополучия Степанова.


Потому что,  как только Верочка положила на его стол заявление об уходе,  а он,  конечно же,  по старой памяти,  которая у него иногда  появлялась, в нужной  ему ситуации,   решил не заплатить   ей выходного    пособия, того, что она заработала, не забываем опять,  что ему все  должны, потребовал на прощание от женщины  все её,  наработанные годами  контакты, теперь они и ему нужны стали, вспомнил, конечно же,  о том,  как выручил её,   и надо бы рассчитаться, но забыл про закон, что  трактовал иное, отдавать долги будет он,  Степанов-младший, который даже  не вник, где теперь будет  работать  его бывшая знакомая с сайта  знакомств,  и продолжал рубить сук, на который прочно уселся в тот  момент, когда сначала  папа сделал ему подарок,  а он его угробил, своей  нерадивостью и  жадностью,  даже уровень преподавания понизил  настолько, что оставалось теперь только дипломами торговать на широкую  ногу,  ибо со знаниями совсем проблемно стало,  потом  принял на работу  женщину, решив во всём взять реванш, а на поверку должен был начинать  уже   сгибать свою наетую на чужих харчах спину в глубоком нижайшем  поклоне,  как привык, ибо Верочка имела теперь  отношение не просто к  клану гос.  чиновников, а к тому закону, который вот-вот обрушит свой   жезл Фемиды   на голову этого  зарвавшегося сатрапа-любителя… на  которой, на беду,  не было даже шапочки из белых перьев, как  предполагалось на том культовом снимке, чтобы хоть как-то защититься от  настигшего его  правосудия…


© Copyright: Марина Леванте, 2017
Свидетельство о публикации №217082701117


Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments