October 20th, 2021

Его жена


Размазывал он кашу по тарелке,
Как слезы по не детскому лицу,
Щетиною оно покрыто было,
Мужское, не игривое лицо.

Он нависал над кашей, над тарелкой,
Что разбивал в порыве страсти, не сейчас,
Сейчас размазывал он кашу по тарелке,
Ибо он вспомнил как на мамином плече рыдал,

Рыдал о том, что ждёт его, не лучшем,
А мама гладила его, как бы прощаясь, навсегда,
И это оказалось правдой,
Ведь мать исчезла из той жизни, как ушла.

Ушла, не попрощалась мама,
Когда он плакал, а потом стенал,
От жизни той, что все ж настала,
Когда и мама из неё пропала.

Теперь его лицо мужское, щеки,
И слёзы, что по ним текли,
Были лишь памятью о детстве,
В котором была мама и которой нет.
Как и то детство, которого уж больше нет.

Подумал о таком, о безмятежности,
О том, что было в прошлом,
И всё, тарелка стукнулась о стену,
Осколки, словно жизнь его,
Рассыпались по полу,
Собрать их не было уж сил.

Он с силою своей мужской рукою,
Погладил щеку на лице,
И ощутив трёхдневную щетину,
Он вспомнил, что давно мужчина,
Что мать его давно ушла,
И детство с юностью с собою унесла.

Но тут открылись двери,
И мягкою походкой вошла она, его жена,
Присела тихо на постели,
И вытерла слезу с того лица,
Что плакало порою, иногда.

Прижался он тогда щекою,
К той, что всегда была женою,
Забыл про кашу, про тарелку,
И помнил только свою мать.

Что вот, можно сказать опять,
Как будто время ушло вспять,
Сидела рядом на постели,
Только была его женой,
Она не заменила его маму,
Она дополнила её.

Collapse )