May 19th, 2019

Вороны


Марина Леванте


Куда летишь, воронья стая?
Сбрось лыжи, расстегни ремень,
Почувствуй себя птицей малой,
Не каркай много, но и не молчи.


Ты знаешь, что такое человеки,
Те, у которых крылья выросли внутри?
Им не нужны такие лыжи,
Ремень, чтоб на спине застёгнут был,


Им нужно только лишь вниманье,
К особе,  той, что  названа   царём,
Царём себя они назвали,
Когда крылами тут махали,
И клювом щёлкали для равновесья,
Что было в десять рез верней.


Потом и клюв   у них сломался,
А крыльев не было вообще,
То страшный сон им вдруг приснился,
Что есть ворона   и они,
Она —  на лыжах,  и они  в постели,
Только она при крыльях и ремне,
Они  лишь  в заднице везде.


Ибо корону носят те,
Кто и летать то не умеет,
Его и   лыжи   не спасут,
Того, кто всё корону мерит,
И думает, что он великий царь.


Вот  он уже и спать не может,
Без шапки той, что  мономах носил,
Когда же она  давит,  душит,
Сжимая намертво виски,
Тогда крылами он активно  машет,
Тот,  кто на лыжах впереди.


Но не летит, а только молча едет,
Всё с той горы, откуда словно ворон
Он всё слетал, всё думая, что царь,
Но по дороге мономах его ударил,
Забрал корону, чтобы знал.


Что б знал, кто птица, кто летает,
А кто ворона, что мечтает,
О том, чтобы крылом взмахнуть,
Чуть- чуть покаркать и сомкнуть
Свой клюв,  который долго щёлкал,


Collapse )

Божественная аллегория


Марина Леванте


      Верующий человек, который свято верил в свое божественное происхождение и всегда  надеялся на помощь бога, которую никогда не получал, но продолжал верить в то, что однажды бог услышит его молитвы и придет ему на помощь,  никогда  не видел это  создание, наделенное людьми всесилием,  и  названное  ими же    богом, тем не менее... И  потом   в книжке под названием  Библия, в которой люди написали божественную историю  он только видел много раз картинки с изображенным на них Богом   и разговаривал, но  не с ним лично, а с тем, кто обещал ему всё  то, что он просил у этого совершенного создания.  Человек этот, с помощью которого происходило это  общение со Всевышним,   назывался священно служитель. То есть он служил чему-то священному, как культу или идолу,  которому принято  поклоняться.


Но просьбы человека,  его желания всё равно не выполнялись,  он продолжал верить,   потому что ничего другого не оставалось и ничего другого он не умел, всё  надеясь на высший разум, который по-прежнему  не  замечал его,  маленького человека, сверху выглядевшего,   как крохотная песчинка,  затерянная в океане   среди множества таких же песчинок-людей,  которые тоже о чем - то просили у Бога.


Collapse )

Подхалимство


— Я вас не знаю и знать не хочу! Вы хаете Сталина, я не собираюсь и дальше обсуждать с вами эту тему. Подите вон! Я же сказал.


— Ой, я же не знал, кем вы являетесь на самом деле, потому хотел повиниться, так вы из этих, из тех, из бывших партноменклатурщиков?


В действительности он не знал одного, с каким глубоким презрением этот «бывший» относился к тем, за кого его приняли, и потому продолжал приседать в глубоких реверансах перед ним.


— Ну, вы знаете, я всё ж позволю себе согласиться с тем, что такое Сталин, просто обязан, нет он не был велик, велик был народ, как вы и сказали, это народ, только народ и только он, выиграл войну и одержал победу, это просто я слегка ошибся, потому что с вами не был до того знаком, не знал, кем вы являетесь на самом деле. Готов исправиться!


А я, вы знаете, академик, доктор каких-то там наук, но что я по сравнению с вами, позвольте уже подойти к вашей ручке и приложиться…
Нет? Но почему же? Извольте, я присяду ещё раз, сколько потребуется, десять? Ой, да-да, пожалуйста, раз надо десять, значит десять и присяду… Сейчас- сейчас, а то, ох, что-то колени не сгибаются, стар стал, но не извольте беспокоиться, резвость подхалимства я не утратил, ни-ни, и потому... обождите... сейчас-сейчас, я наклонюсь, сколько потребуется.


Collapse )