May 5th, 2018

Потери


Марина Леванте


Ты каждый день себя теряешь, теряешь и не понимаешь,
Находишь, вновь теряешь, хотя в тот миг и обретаешь
Все  те потери, обретенья, паденья, когда упал и вновь нашёл,
Нашёл себя в той лужи грязи, куда упал ты с головой,
Поняв ту истину потери, когда б ничто не находил,
Но та находка в луже грязи, тебе позволила понять,
Подняться, выбраться из грязи, чтобы   потом и потерять.

Когда  тебе ничтожно мало есть в этой  жизни, что  терять,
Есть шанс найти, что ищешь, что будешь вечно ты искать,
Ту правду своего паденья, когда упал и вновь пошёл,
Поняв   ту истину потери, когда б ничто не находил,
Не падал и не вставал, но понял всю горечь явственных   потерь,
Что помогло найти отраду, отдушину в  тени щелей.

Чтобы понять, что и терять не надо, чтобы потом не находить,
И всё равно ты каждый день себя теряешь и вновь находишь,
И это не предел, ибо имеешь шанс потери, гораздо большего теперь,
Когда упал однажды в лужу грязи и понял, что ты приобрёл.

То самое, что больше жизни, что больше всех твоих потерь,
Что означает, что ещё при жизни ты был сметенный и  живой,
В отличие от тех, что никогда и не теряли, чтобы никогда  не находить,
Их миновала участь грязи, в той луже крови, где ты был всегда живой.

Collapse )

Ненависть


Марина Леванте 


Ненависть рождается в нас,  не вдруг и не сразу,
Ненависть живёт в нас самих.
Мы культивируем это чувство ненастья в нашей заблудшей душе,
Что б при удобном моменте выплеснуть   гнев за пределы  ненастья.
Чтобы душа почернела,  будто та тёмная осень, чтобы   забыть о себе.
 

                Забыть и  не  вспомнить,
                О том, что был человеком,
                Но ненависть нас пожрала,
                Сожрав до кончиков пальцев,
                До кишок, до самого  сердца, что поедом ест она.
 

И всё же.

  Мы с ней не рождаемся  вовсе.
  Мы учимся не терпеть,
  То, что иное, что кажется,  мерзким,
  Не понимая, что просто другое оно.
 

  Мы  ненавидим  его и другое.
  Мы ненавидим себя, не замечая,
  Что это первично в  наивной   душе.
  Ненависть сильно нас ослепляет.
  Делая бедным  и нищим везде.
 

  Не уважая свой статус,  что бог нам всем дал,
  Зачем-то людьми нас  при этом  назвал.
  Сказав чуть  побыть человеком.  
  Ну,  мы и побыли,   совсем и чуть-чуть.
  И вспомнили вдруг о чувствах в не лучшей и тёмной    душе,
  Что породили в себе в жуткий осенний,  ненастный   момент.
 

  Забыли себя и то время, что были,   когда-то    людьми.
  Просто то чувство ненастья,  нас породило убийцу  в себе.
  Дав заодно нам возможность брутально  сказать:
  Я ненавижу! И обратить все свои чувства вспять.
 

Collapse )

Поговорим?


Марина Леванте 

   - Ну, привет! Дела твои как?

     А! Хорошо, ну и отлично…

   - А  делаешь что, ну,   сейчас, по жизни?

     Ааааа, ничего, тоже хорошо.

   - Не болеешь, значит-то, и всё у тебя хорошо… Э-т-то хорошо…

                                    ***

    - Ну, так это,  как его, там,  смотри,  погода-то  сегодня,  какая…
Как какая? Хорошая погода.  Погода, говорю,  хорошая.

Ну, да.  Эх,  какая же, какая   хорошая сегодня   погода, ну там дождь, ах нету, ну, солнце тогда, ах тоже нету, но  всё равно,   хорошая же.  Погода- то, говорю,  отличная.  Вот,  и у тебя всё отлично.

Не виделись с тобой сто лет,  а у тебя  всё отлично, да, вот и погода отличная тоже,  не виделись  сто лет,  а погода  всё та же, хорошая, ну, или  отличная.
Да,  какая уже разница, какая эта   погода, если нам,  всё равно нечего друг-другу сказать, даже о погоде ничего толкового сказать не можем -  хорошая она и есть хорошая, даже,  если и плохая и дождь идёт, как из ведра,  и снег валит, но нам же это без разницы, потому что и   тебе без разницы, как у меня дела,  и что нового, ты не то, что не спросил меня об этом, ты сам сказал, что у тебя всё хорошо, как та погода  за окном, что хорошая, что плохая, один чёрт уже, и зачем ты вообще, спросил  меня:  «Погода хорошая»?

  Да,  хорошая, и сам вижу, не слепой, как и вижу то, что ты  давно перестал  быть мне   другом. Сто лет не виделись, а ты кроме,  как о погоде,  поговорить  ни о чём и  не способен.

Collapse )

Усталость


Марина Леванте 

 Я устала бояться всегда  просыпаться,
 А на вечер бояться  навечно   заснуть.
 Я устала бояться того, что ждёт меня завтра,
 Что   наступит вдруг  день и   закончится ночь.

 Я устала от тех, кто блюдёт, не давая покоя,
 И от  брани людской я устала вовек.
 От того, что не хочет он  быть человеком,
 А животный инстинкт  победил в нём    навек.

 Я боюсь потерять то, что есть и что было,
 Что ещё не случилось, и что может не быть.
 Потому что  устала я  жить и смеяться.
 Но и  плакать не буду, хотя слёзы сами собою   текут.

 Жизнь не хочет оставить нам  право
 Быть самими собой,  заставляя гнобить
 Тот   мирок, что остался снаружи,
 Позабыв,  что бывает  и так.

 Когда вновь скажешь ты,
 Как   устал от печали, и от радости тоже устал,
 Что та жизнь, что была в том начале
 Больше счастья нам   не даёт.

 И  устала  я  жить и бояться
 Что наступит вчерашнее я,
 Что рука, что держала за горло,
 Стиснет намертво бренное я.

 Ночи, смерти своей и тех близких,
 Что всегда окружали  меня.
 Просто  очень я  сильно устала,
 Всё бояться того, что живу.

 Так возможно,  не стоит так  жить, что б бояться,
 Может,  жизнь не достойна того,
 Чтобы я от усталости вечной,
 Больше жизни боялась себя.

 От того, что всего лишь устала.
 Ждать, что завтра наступит вчера.
 Что та жизнь, что дана нам сначала,
 Так же скоро покинет меня.

Collapse )

Тараканы, не птицы. Не летают


Марина Леванте  

 Вместе с приходом весны и просыпающейся природой, в некоторых людях просыпаются не просто благие намерения,   как зарождение новой жизни, а орнитологи.  То ли они вспоминают, что всегда сами хотели летать и быть птицами, то ли просто жутко сердобольные. Но таких, проснувшихся,  оказалось предостаточно  в   одном  многоквартирном и мгогоэтажном  доме.

  И они, зная ещё  со школы или видя картины великих художником, как  например Саврасова  «Грачи прилетели»,  помнят, что птицы не только остаются на зимовье, и потому,  конечно же,  голодают, но и такие же оголодавшие прилетают с югов  в среднюю полосу России, подкормиться  на наших харчах, ну,  и соответственно,  поправив здоровье, восстановив свою половую и детородную  функцию, обзавестись потомством, чтобы уже в следующем году пополнить свои ряды пернатых  новыми его членами, которых тоже обязательно постигнет участь их же  родителей  и  они тоже будут почти умирать  с  голоду, для того чтобы, те, что вспомнили, что они ещё  и орнитологи из  той защиты зелёных, смогли бы им помочь выжить в тяжёлых экономических условиях, в которых находится  сейчас наша страна.

Collapse )

Сетевой Макак


Марина Леванте


    Макак был стар,  плешив и блохаст. Он привычно длинным седым хвостом, завязанным аптечной резиночкой, цепляясь за ветку какого-то    дерева, зависал в сетевом виртуальном пространстве.


Он оказался там, не в сети, а на дереве, когда понял, как правы были предки людей, что пользовались для общения наскальными рисунками. Эта мысль привела его, старого Макака в такой неописуемый восторг, что он не мог отказать себе в удовольствии и,  вскарабкавшись на самую  верхушку высокого  дерева,   так и завис на нём.


Периодически он, держа в руках старый, потёртый   лэптоп из той жизни, где было полно людей,  и он с ними общался, нажимал на кнопки, но выдавливал исключительно жёлтого цвета, как любимый им банан, рожицы. Их в ассортименте было немного, кажется три или четыре, каждая из которых означала,  какую-то человеческую эмоцию, а так как Макаку теперь нравились примитивные рисунки от дикарей, живших, когда-то   в пещерах, то этого числа эмоций ему вполне хватало.


Да и обезьяна же  с трудом умела улыбаться, хоть и строила какие-то рожи, чем-то даже походившие на людскую мимикрию.   Ну, угрожать ещё она могла, ей это надо было в жизни, что бы отбиться от ненужного противника, такой же хвостатой обезьяны, случайно покусившейся на её жёлтого цвета банан.


Ещё она часто  строила  сердитую мину, больше напоминающую  обезьянью ужимку,    особенно, когда её, старого Макака не понимали.


Collapse )