March 17th, 2018

Моё, но не буду...

 Жёлтое лето разухабисто ухнуло песнями, плясками, морским ветерком с прибоем, девушками,  юношами, прогуливающимися по курортному городу туда и обратно с желанием посидеть на зеленой лесной травке с кружкой пива в руках, прищурив глаза навстречу взошедшему яркому солнцу, ощутить все прелести настигшего счастья.
Витя с другом не были исключением и прибыли сюда же   на гремящей  зеленой электричке из жаркого  города, накрытого пыльной  духотой, чтобы вдохнуть всю чистоту прибрежного воздуха и окунуться в мир фантазий и развлечений. Поэтому, прогуливаясь вместе со всеми по проспекту, они то и дело кидали взгляды на проходящие мимо загорелые, искрящиеся весельем лица девушек.

   - Вовка, а ты обратил внимание, эта девушка... с большим бюстом... ну, вон, не видишь... Да, что ж ты, уже скрылась за углом...

Подефелировав   ещё  какое-то время под высокими соснами и  низкими широкими лапами елей, друзья решили, что пора бы освежиться, что означало, выпить пива. Зайдя в маленький магазинчик и со знанием дела оглядев полки, уставленные всевозможными банками и бутылками с дрожжевым напитком, позвенев  мелочью в карманах, наконец, взяв в охапку несколько, они направились в сторону леса, уходившего от главной улицы немного в сторону.

Но уже почти на повороте мелькнула  знакомая белая,  прозрачная кофточка, и ребята дружно повернули головы в нужном направлении.

Вдоль свеже – крашенного зелёного  забора танцующей походкой шла худенькая  девушка невысокого  роста, одетая в широкую серую юбку,  доходившую ей до колен, под вышивкой на батисте угадывалось то,  что привлекло внимание Виктора в самом начале, а на лице её  играла насмешливая полуулыбка.

Засунув большие пальцы рук  по привычке за ремень, молодой человек гоголем подкатил к проходящей со словами:  «Не хотите ли выпить с нами пива?»
Дина, не переставая улыбаться, прищурив от яркого слепящего солнца  глаза, оценивающе разглядывала молодых людей.

Оба они были почти одинакового небольшого роста. Тот, что смотрел на неё  через очки, был чуть полноват, темноволос, с пухлыми губами на почти квадратном лице. А задавший вопрос -  почти сошёл с экрана телевизора в лице певца и композитора  Игоря Николаева, с такими же пшеничными усами, чуть удлинённым лицом с небольшим круглым подбородком, абсолютно одинаковым,  с   певцом   носом и даже похожими  зеленоватыми глазами.

В общем-то,  ребята девушке показались очень ничего, молодые и веселые,  дружественно взирали на неё  с желанием познакомиться. Поэтому, немного  подумав, она согласно кивнула, махнув при этом  своей густой   длинной  каштановой гривой, и они взяли курс  в направление  к зеленеющей опушке.

Лес только  недавно пробудился от зимней спячки, и в  проросшей  траве  среди опавших бурых  еловых иголок пробивались  следы еще прошлогоднего веселья в виде таких же пивных бутылок, почти  истлевших бумажных стаканчиков  и даже пузырьков от тройного одеколона. Всё  это  указывало на то, что природа привыкла, чтобы на ней отдыхали, не заботясь о том, чтобы люди, не птицы-санитары,  после себя убирали остатки забытых пиршеств.

Уже сидя на пригорке, Витя отмечал про себя, что девушка-то без комплексов, вот, совершенно спокойно, без стеснения приложилась губами к баночке с живительной влагой, правда, от сигареты отказалась, поэтому он глубоко затянулся, выпустил голубой клубок дыма и заговорил, рассказывая  о том, что он-де  капитан-механик речного пароходика, развозящего людей по ближайшим островам, и мог бы и её  покатать, если пожелает.

А Володя всё   больше молчал, набычившись, исподлобья робко пытался поглядывать на Дину. Но в этой молчаливости проглядывала какая-то внутренняя интеллигентность, он, казался девушке может быть, если и  не  научным сотрудником, то  на худой конец, аспирантом. Но на самом деле,  оказалось,  что   друг  капитана - морячка занимался самолетами, правда, не конструировал их, а всего лишь чинил,  да и приехал он сюда из далекого южного Узбекистана, где жил вместе с родителями. Ему, конечно,  тоже было что рассказать, но он так и отделался  в тот  раз  молчанием, правда, на следующий день первым позвонил новой знакомой, а Дина, услышав в трубке совсем не тот голос, которого ждала, несколько разочаровалась, но, правда,  виду  не подала и обижать молодого человека не стала.

Но, все-таки  ещё  несколько раз они погуляли втроем, под ручку по городской набережной, посмотрели на тёмные  серые  речные  воды, порадовались разноцветному салюту в честь праздника, вспыхновшему и прогремевшему в почти  ночном небе, а провожать девушку  до дома пошёл один Виктор. Уже тогда, когда они сидели на лесной опушке, он смекнул, раз есть летняя дача, значит имеется и квартира в городе, и не замедлил назначить девушке личное свидание без свидетелей, то есть, попросив своего друга не мешаться  у него под ногами. И, хотя Дина нравилась Володе не меньше, он в своем стиле что-то тихо пробурчал и не стал стоять на дороге у своего приятеля.

     Девушка жила в самом центре города, вокруг располагались парки с каменными скульптурами, внизу протекал городской канал с перекинутыми горбатыми мостиками,  где она привыкла гулять ещё  с детства. Это был почти культурный центр, где находились театры, филармония, камерный зал, множество музеев. И всё  это было в такой близости, что зимой можно было не брать с собой туфельки, а идти по снегу  прямо в этой  обувке,  направляясь на оперу или балет.
Предусмотрительно купив не только длинную колючую красную розу, но и бутылку какого-то вина, Витя, всё  так же, заложив большие пальцы рук за пояс джинсов, в нетерпении  стоял под большими часами на центральной площади в ожидании назначенного времени.

Когда стрелки остановились на семи, из-за угла показалась знакомая стройная фигурка, в туфельках на высоких каблучках и в  соответствующем погоде летнем платьице с коротким рукавом.

 Еще издалека Дина разглядела светлые густые удлиненные волосы, серый в крапинку  пиджак,  надетый поверх ковбойских штанов,  и модные чёрные туфли, в которых их владелец  переминался с ноги на ногу.

В уютной тишине городской квартиры им не пришлось, как в лесу пить,  прикладываясь  прямо губами к горлышку бутылки, девушка достала из серванта хрустальные бокалы на ножке, вино заискрилось своей прозрачностью, слегка обожгло гортань и согрело, разливаясь своей нежной тягучестью по телу.

Под любимое звучание мягких аккордов, растекшихся музыкой по комнате, овеявших  спутавшееся сознание от винных паров, девушка ощутила теплоту и мягкость чего-то физического внутри себя, от чего всё  ещё   больше закружилось и унеслось куда-то далеко  ввысь, на какое-то время там задержалось и упало вниз мокрыми пузырьками, взорвавшимися от натянутого, как стрела напряжения, и тут же  нахлынула нега, растянувшаяся во всю длину,  от кончиков пальцев до последнего вырвавшегося крика.

Позже ещё  много раз Дина наблюдала уже знакомые остроносые туфли,  большие пальцы рук, держащиеся за кожаный ремень, правда уже без игольчатого цветка, но с разноцветными различной формы бутылками.

Она почти совсем забыла о Витином приятеле, который робко пытался смотреть на неё  из-за очков, всё  понеслось с безудержной скоростью, как в первое их личное свидание.

Они ходили по ближайшим маленьким уютным кафе, которых в округе было в большом количестве, почему-то,  проходя мимо так любимых девушкой театров и музеев, катались-таки на обещанном пароходике, за которым, вздымаясь и бурля, тянулась белая водяная пена, и так же сидели у неё   в квартире в тихом центре, из окон которой виднелись черепичные красные крыши старого города, дымящиеся  своими  чёрными трубами.


Правда не только пили вино, но и ели приготовленные Диной обеды, супы с картошкой и капустой, густо снабженные приправами,  пожарские котлеты, курицу по-французски...  в общем, дружно  употребляли  все кулинарные изыски, на которые только  она была способна.

Но вскоре по раскаленным крышам домов застучали мелкие осенние капли дождя, и Витя вернулся к своей матери,  проживающей где-то в бывшем немецком квартале, в свою холостякую, почти пустую комнату, где за стенкой гремела на общей кухне посудой соседка, которой он периодически выкручивал лампочку, когда та выражала какое-нибудь недовольство по поводу его поведения.
Жизнь вошла в свое прежнее русло, Дина ходила на работу в офис, продолжала выяснять отношения со своей матерью, которая вечно её  не понимала,  и продолжала встречаться с Виктором.

А тот хорошо помнил те мгновения взлётов и падений  в тишине пустующей квартиры девушки, и поэтому однажды пригласил её   к себе домой.

В этой квартире, как и во всех старых домах, имелось два входа и выхода, одним из которых раньше пользовались   хозяева, а через другой заходила и выходила челядь. Поэтому открыли дверь в комнату Вити они незаметно для окружающих, чинно сели на околокроватный стульчик и заговорили.

Но через какое-то время, прошло то ли двадцать,  то ли тридцать  минут,  раздалось какое-то копошение за стенкой, вдруг перешедшее в нарастающие крики, означающие не просто не тактичность поведения приглашённой девушки, а гораздо более серьезные мотивы её  поведения.

Это возмущённо кричала мать Вити, маленького росточка женщина, придерживающаяся строгих правил, но даже не знакомая с гостьей своего сына.

Виктор попытался урезонить  Татьяну Михайловну,  закрыв  дверь  у той  перед носом, но громкие стуки и вопли не утихали, переходя  уже   в угрозы вызвать помощь и милицию.

Дина,  не пожелавшая  и дальше  наблюдать всё  это творившееся безобразие, и слушать несущиеся в её адрес  оскорбления,  взяла  со стола свою сумочку и  тихо закрыла за собой входную дверь. Правда,  Витя тут же выскочил вслед  за девушкой,  и попытался  объяснить неожиданную  ярость своей матери недостойным поведением   своей   бывшей жены.

Он был уже однажды женат и уже позже, так же, как и   его мать сегодня, поливал свою бывшую супругу грязью,  очерняя её  в глазах  почти незнакомого ещё человека, которым являлась для него  на тот момент Дина.

Больше мать Виктора не видела ту, что лишь скромно посидела на краю стула в комнате её взрослого сына.


                                     ***
    И молодой паре ничего не оставалось, как продолжить встречаться в тех самых уютных заведениях, а днём, иногда заходить куда-нибудь пообедать, где,  однажды   Дина, сидя напротив Вити  за столиком, наблюдала,  как тот,  совершенно позабыв о наличии столовых приборов, тщательно  руками разбирал кильку, вынимая из   неё  хребет и мелкие кости, а затем просто  опрокинул рыбью  тушку, с которой стекало янтарного цвета  масло, прямо   себе в   рот.

Теперь  его чувство юмора, которое так приятно, когда-то  поразило девушку, она и сама была горазда пошутить,   часто    перемежалось с  какими-то     неправильно произнесёнными  словами, что больше выглядело в  его устах   просторечием,  хотя,  до крепких выражений дело  не доходило.

 И  была у этой пары любимая ими   обоими с детства книжка,  про Малыша  и  Карлсона, которую они  часто и почти  взахлёб обсуждали, наверное, поэтому Дине как-то не пришло даже   в голову поинтересоваться, а каким ещё  чтением  увлекается её  кавалер, как и не выяснила она до конца, что же конкретно так  ему нравилось  в том  персонаже их обоюдно любимой книжки, толстяке  и жадине  с  вечно гудящим пропеллером на спине.
Collapse )