February 27th, 2018

Господин Медалист

«Не надо бить рекорды секса...
Не бесконечна жизни даль.
Посадишь, сдуру, мышцу сердца,
И член повиснет, как медаль!»

Его исполинская фигура размеренным шагом перемещалась по улицам города, высокий рост позволял без труда нести вперёд огромный живот, обтянутый тёмной рубашкой,  распахнутая настежь  ширинка дорогих вельветовых брюк с успехом венчала сей образ  его уважаемой личности…

А, задрав голову, или сидя рядом с его мощью, виделось крупное лицо, больше расплывшееся от переедания и уже  немалых  лет, и  карие глаза, цвет которых тоже с трудом можно было разглядеть из-за пухлости недобритых щёк, мягко  спускающихся в жиденькую,  седенькую бородёнку, что прикрывала полностью  отсутствующую часть его большого туловища, ту самую,  так всё же недостающую ему   шею. Что значит, двойной тучный  подбородок компенсировал  отсутствие позвонков и дисков, что соединяли  черепную коробку с остальным его  костным скелетом.

Но в то же  время, если удавалось случайно  зайти  к   его персоне  со спины,  дабы не заглядывать ему   в глаза, в которых  всё равно ничего не читалось, ни правда, и ни  ложь, и ни то, что бывает между этими значениями,  то сходу упирался в красноречиво говорящий затылок,   что двумя толстыми, жирными складками,  по означенной причине лишнего веса, набранного с годами,  почти свисал  на  лопатки, и в который хотелось сходу   воткнуть  вилку с  ножом, отрезать кусочек посочнее и тут же, не разглядывая,  кинуть на шкварчащую маслом сковороду, чтобы зажарить любимый им деликатес,  называемый, мраморной говядиной.  А потом, насладиться вкусом готового продукта, чтобы понять, всю полноту этой натуры, что только что гордо и непритязательно из-за не застёгнутых до конца  брюк  вышагивала по мостовой, направляясь в лучший ресторан этого города, дабы откушать  заморские изыски, запивая лучшим итальянским вином,  или не дешёвым  кальвадосом…

Расположившись за столиком, накрытым  белоснежной, хрустящей до одурения скатертью,  со стоящими и разложенными заранее  в положенном   порядке приборами, вместив  в  него своё грузное тело и следом вытянув  во всю  свою немалую длину   ноги в мягких замшевых туфлях, почти под цвет его глаз,  так что с  другой стороны без труда, глядя на  бесцеремонно   выглядывающие  подошвы,  можно было узреть размер его огромной стопы, Алексей оглядел  ресторанное помещение…

Его взгляд скользил по соседним столикам и лицам, сидящим за ними, перемещался  дальше, не задерживаясь особо ни на ком,   он мало кем интересовался в этой жизни, акромя собственной  персоны, и посетители ресторана не были исключением. Блестящий натёртым узорчатым  паркетом зал, поражал своей свежестью и тишиной одновременно. Не  слышно было звона  хрустального стекла, журчания  наливаемых в бокалы  напитков, не видно было легко, словно в танце передвигающихся от посетителя к посетителю,  официантов, в надетых чёрных парах и  туго завязанных шёлковых бабочках,  казалось,  даже дуновение ветерка, производимое периодически взмахиваемами хрустящими белыми салфетками, что солидно  лежали у них на согнутых в локтях  руках, в момент затихало, казалось,  будто птица,  даже не  успев  вспорхнуть  с ветки, тут же  опускалась обратно, так и не раскрыв широко крылья. В общем,  вся эта обстановка, говорила  о дороговизне данного заведения,  не отдающего дешёвым шиком, где собиралась соответствующая  публика,  в карманах которой  не звенела предательски  мелочь, а портмоне раздувались от большого количества бесчисленных бумажных купюр и дорогих пластиковых карточек с золотым тиснением.

Зацепив взглядом молоденького официанта, который только что показался  в  дверях  служебного помещения, откуда коварно и слащаво доносился душок гурманства, говорящий о приготовляемых блюдах,  тёмные  лакированные  двери  которого не суетливо,  а размеренно  хлопали, открываясь  туда и обратно, и так же  важно с подносами  выходили, а не выскакивали, словно стрекозы,  служащие этого заведения, один вид которого,  не только изысканные кулинарные  ароматы, дурманили взгляд и нюх его   редких посетителей, Алексей подозвал молодого человека к себе.

 Изящно проскользив подошвами по лоснящемуся, натёртому до сверкающего  блеска,  полу,   как  по танцплощадке, виртуозно лавируя между столиками, сумев не задеть ни одну  из мраморных  бело - изумрудных  колонн, что украшали зал, официант, метко замеченный клиентом, готовым раскошелиться на всю катушку, замер у самого края стола, почти нависнув в застывшей позе какой-нибудь гипсовой скульптуры.
Казалось, что  от возникшего  в ожидании минутного  напряжения  тонко  заскрипела накрахмаленная скатерть цвета первого выпавшего снега…

И вот тут, посетитель, вспомнив, кем он является на самом деле, и  чтобы как-то разрядить обстановку создавшейся лёгкой неловкости,  приступил ни к выбору и  заказу блюд, а  к допросу с пристрастием…

- Ну-с, а скажите мне,  дружок,  пожалуйста, - изобразил голосом аристократа, или офицера белой армии  времён царской России, Алексей Петрович, который сидел в этот момент,   откинувшись на стуле, и пристально  рассматривал меню, ассортимент которого, он собственно, знал почти наизусть, будучи завсегдатаем  этого ресторана.

 - А что, мраморная говядина, всё поставляется на наши рынки, или как..? - И он,  тут же зачмокал полными губами, будто уже ощутил нежный кусочек белёсого в прожилках мрамора у себя во рту, что не крошился, а таял у него на языке, стекая тоненькой струйкой животного  сока по его  козлиной бородке.

Официант, изобразив  положенный  поклон, что смотрелось со стороны, будто  это  пингвин, на одиноком, дрейфующем в океане  айсберге обхаживает  самку в брачный период,  подтвердил  наличие  продукта  на территории данного  государства.
Но, будучи специалистом ни     только по части съестного, а и  профессионалом  по   выбиванию информации,  товарищ полковник местных спецслужб, продолжил начатый допрос, забрасывая  бедолагу -  пингвина вопросами, которые посыпались на того, как из рога изобилия на тему своего любимого блюда.

- Так, что, Олег, - обратился он к молодому  человеку по  имени, будучи уже знаком с ним  ранее.

  - Чьё мясо сегодня едим, аргентинского или австралийского бычка..? Что можете предложить вы такому гурману, как, я…? – блеснув нижней беззубостью,  поинтересовался полковник.

 Он-то,  как спец во всём, был в курсе, что из Штатов больше мясо на российский рынок не поступает,  даже не из-за  введённых   санкций, а в силу того, что в  мясных  продуктах американского производства обнаружен  был гормон роста…   Так называемый стероидный препарат, тренболон,  употребляемый спортсменами для увеличения своей  мышечной массы, а тут его использовали для быстрого набора веса и мышц  у  быков,  из которых и приготовляли потом мраморные стейки, типа  –  итальянского,  под названием -   «Фьорентина», что готовят из огромного среза поясничной части кьянины...   Это такая   знаменитая  порода  самых  высокорослых быков   на  нашей планете, кто не знает,  которых и раньше использовали в Италии, но только для того,  чтобы  на них пахать и  с их помощью тягать телеги с грузом,  а не для выращивания   для   приготовления из них  пищи. И, если честно,  эта порода вообще не склонна к мраморности. Но, тем не менее, их с успехом выдают за разрекламированную мраморную говядину,  как лучшее, что может быть на всём белом свете, готовя особым способом. И повару совершенно  бессмысленно даже  пытаться переубедить клиента, у которого уже есть прочный стереотип,сформированный рекламой,  что мраморное мясо – это самый лучший продукт, в чём-то обратном. Ему даже  легче и   чем-то удобнее  просто кинуть кусок мяса, нашпигованный стероидами,   на раскаленный гриль, прогреть с двух сторон, не важно, даже,  сколько раз его перевернуть, ароматизировать и отдать такому Алексею Петровичу, чётко  уверенному  в своей  правоте…

  Тем не менее, не смотря ни на что,  «алексеи петровичи» и иже с ними, так   сегодня и   заказывают в ресторанах всё то же, всё желая своим пафосом сразить наповал окружающих, плюя даже на то, как это смотрится, когда   взрослый мужик, эдакий  здоровый кабан,  заходит в ресторан и  просит подать ему ту самую  именитую деликатесную   вырезку, что на самом деле является самым  бестекстурным и нежным, и  самым  вялым,   с вкусовой точки зрения,  мясом, которое вообще-то,  и  жарить бессмысленно – потому что,  это  же просто настоящая  вата. Однако эти  мужчины, лезя напролом, упорно  заказывают «Филе-миньон» или «Шатобриан», возможно просто  не зная, что  15 лет назад  эти  блюда считались подходящими  исключительно для хрупких девушек.

Как и не знал,  видно,  товарищ полковник, что может его ожидать от такого  усиленного потребления любимой им мраморной говядины,  той, что напичкана была   стероидными препаратами, обеспечивающими на самом деле не   только рост мышечной массы  подрастающей скотине  и заодно  потребителю этого растолстевшего, как на пивных дрожжах,  бычка,  а следом,  лёгкую  прибыль  его производителю, но и кучу не лучших, нелицеприятных  недугов, которые уже наблюдались у Алексея Петровича, страдающего повышенным давлением, успевшим перенести  ни один гипертонический криз,  но,  тем не менее,  оставшегося  в живых,  для того, чтобы ещё больше налегать на своё любимое блюдо, без которого он просто не мыслил своего существования, будучи редкостным   гурманом…  Правда,   ко всему прочему,  этого   он, видно  тоже не знал,  его могла ждать  ещё большая неприятность, чем скачущее туда и обратно, но всё больше ввысь  давление, это   полная и необратимая импотенция…   А,  вот, как он   представлял     свою жизнь без половых связей и ухаживаний за женским полом,   это   очень и очень  не безынтересный вопрос, потому что был не молодой полковник дважды женат и столько же раз разведён и являлся отцом, аж,  четверых уже взрослых  детей, то есть, можно было смело сказать, что  «это дело», как говорится,  он  любил, чуть не больше зажаренного бычка.

Короче, поданный,   наконец, после проведённого следствия на  означенную тему,  откуда и почём,  ему стейк, выглядел, больше,  как романтический ужин на двоих, а то и на целую кампанию, его вряд ли можно было осилить  в единственном числе,  что ни чуть не смутило  приготовившего уже вилку с ножом  завсегдатая,  которые он сходу, истекая нетерпением,  с силой всадил в огромный кусок мраморной говядины,  и опять, уже  в натуре,  зачмокал своими полными губами, что сразу же залоснились от текущего по ним жира, чтобы следом объевшись или наевшись до отвала, как положено истинному  борову, отпасть от стола и постараться при этом удержать равновесие,   а  не свалиться замертво прямо под стол, принакрывшись  затем   белоснежной скатертью, напомнив холмик, на который родственники и друзья с заботой  сложили многочисленные пахучие венки с траурными ленточками и такими же надписями на них.

Но полковник Хлюдов вовсе не имел такой цели в жизни, как оказаться раньше времени на кладбищенской территории  в роли покойника, у него были иные задачи,  и он их ещё ни все воплотил в жизнь,  будучи человеком военным, и хоть и подневольным, но, всё же какие-то его желания могли исполниться, например, он мог  увеличить не количество звёздочек  на погонах, а оставаясь в том же полковничьем звании, повесить себе на китель защитного цвета как можно больше железных медалек, означающих весь его героизм, пройденный  на полях сражений и в условиях штабной жизни, за что и был он награждён в очередной раз, когда бережно положил на свою  пухлую ладонь в прожилках  значок  золотистого цвета и с гордостью зафиксировал этот момент на фотокамеру… А потом разослал всем своим друзьям-сослуживцам  и не только,  а и просто знакомым, которые даже не имели ни малейшего понятия обо  всей значимости его  ордена, но зато герой мог пополнить ни  только свою наградную коллекцию, но и получить дополнительный хвалебный  отзыв о своих заслугах,  чтобы потешить потом  свои амбиции на поле брани,  и  тоже  засунуть его, это пятое или десятое поздравление  в свою копилку, где он ревностно хранил все свои награды.

И это,  его,  такое отношение к своему почти хобби, собирательству  медалек и поздравительных открыток по поводу их получения имело под собой основание, ибо однажды   какая-то из его двух уже бывших  жён, выставляя его с чемоданами за порог дома, впопыхах, так спешила она расстаться с этим человеком-медалистом, для которого в жизни самым  важным  было, это его  награды, но  только не люди, что, забыла упаковать и его бесчисленные  ордена, которыми он  так дорожил, что не кинь  она ему пару брюк и его военных  фуфаек, вообще, не расстроился бы, а тут…  Потому Хлюдов и  был вынужден всё  начинать с нуля, оформляя по новой своё хобби   и складывать теперь  в копилку ещё и поздравления, чтобы  побыстрее пополнить свою утраченную коллекцию.
Collapse )