m_levante

Человек без лица из толпы


          Он шёл вперёд, прорываясь сквозь совершенно одинаковые лица,  похожие друг на друга, как две капли воды, своей неузнаваемостью и  серостью.
 

         Его это пугало.  Обычно он хорошо запоминал лица, различал их  даже в толпе.  А тут вдруг неожиданно поймал себя на мысли, что он не  видит в толпе вообще лиц, они все были, как затертые голые места, без  какой -либо печати и следов чего-то человеческого.  Толпа не бывает  человеческой, это он знал точно.  В ней все всегда  звери,  или нет,   животные, обезличенные с ног до головы и даже до  откуда не возьмись  хвоста.
 

       И вели они себя, как дикие звери-животные, находящиеся в одном  общем стаде с вожаком,   идущим уверенной поступью вперёд   во главе  этого стада и  уверенной  твердой рукой пророка указывающим  им путь,   по обычаю, в никуда.
 

     Но толпе обезумевших   людей, потерявших свой человеческий облик,     вот- вот потому он и не различал лица, он,  наконец, понял, как  ощерившаяся морда на экране телевизора одного льва ничем не отличалась  от  такой же морды другого льва.
 

      И потому в  той  обезумевшей  толпе и не было  давно людей,  и  потому ей было всё   равно куда идти, лишь бы вожак, тот сомнительного  происхождения пророк указал им дорогу, даже толком не обозначив  конкретной цели.  Она тоже была не важна и не нужна,  эта цель, ведь она  маячила бы где-то в будущем, а толпа, она здесь и сейчас,  и ей важен  сиюминутный процесс без объяснения причины этого процесса, когда она  действовала вслепую, не разбирая дороги, идя вслед за кем-то,  не важно  кем, важно, что названным,  вожаком.
 

      И потому без лиц, без каких либо черт лица, с затёртостью  вместо  лица, даже не ретушью, сглаживающей человеческие  черты лица, а именно  затёртостью, больше напоминающей такое пустое место, которое даже не  потрогаешь, ибо ни  до чего и не дотронуться, его,  будто бы и нет и не  было… а вместо него, этого недостижимого места толпа лиц, безликих   и  серых, вычурных в своей одинаковости и похожести, будто их  всех  старательно отштамповали на какой то конвейерной ленте, а потом с того  же конвейера досрочно и спустили в эту жизнь, чтобы они могли пополнить  толпу  и успеть   побыть толпой.
 

        Он подумал о том, что никак не мог запомнить лиц своих соседей  по лестничной площадке, из квартиры рядом. Их отличал только высокий  кальян, стоящий на подоконнике, где не было плотно задёргивающихся штор,  а только висела прозрачная тюль,  и их на постоянной основе стоящий  даже  не завязанный  пакет с мусором в подъезде, в том самом месте  общего пользования, куда он,  каждый раз выходя, натыкался на этот  чёрного цвета пухлый целлофановый мешок,  и каждый раз почти не  специально давал по нему ногой.   Отчего небрежно упакованный мусор   слетал вниз, когда на одну, а когда на две ступеньки, всё  зависело от  силы произведённого им удара…  Короче,  тот кальян и стоящий мусорный  мешок,  это всё,  что надо было знать об этих людях, кажется даже муже и  жене.
 

      Он даже узнавал их собаку, маленького щенка, которого ни разу не  видел, но по его душераздирающему плачу, который часто слышен был из -за  стенки, соседи постоянно  оставляли малыша одного, не заботясь о том,  что его надо  кормить, он по этим совсем не собачьим, но животным крикам  узнавал этого щенка и никогда не путал с лаем других собак,  тех, что   жили в их же доме и во  дворе.
 

      Но он не помнил лиц этой парочки.  Два маргинала,  похожие друг на  друга  и не похожие на маргиналов из соседнего дома напротив. Тех  соседей он не только узнавал,  он их  различал, несмотря на тот образ  жизни, который они вели,   в них было  что-то человеческое, за каждым  виделась какая- то своя отдельная история, их было не спутать, они не  были той толпой  и не были из полностью обезличенной толпы,  к которой  принадлежала та парочка с кальяном.  Даже их собака, тот вечно плачущий  брошенный щенок, не был безликим  и не был  из толпы.
 

     Это странное чувство, когда он продирался сквозь толпы людей,  которые не замечали его, готовые своей массой задавить его и среди  которых он не видел никого, они все уже давно не по отдельности слились в  единую не различимую массу, чувство непонимания среди кого он  находится, где случайно оказался, где  не было людей, но были даже те,  с  которыми он был знаком лично, но тоже никогда их не узнавал, встречая в  иной,  непривычной обстановке, они ведь были из толпы, а значит,   безликими и неузнаваемыми, лишёнными  не только своей индивидуальности, а  даже потеряв свое лицо, которое невозможно было найти, оказавшись в  толпе и даже самому пытаясь в ней не затеряться.   Он старался  избавиться от  этого стыдливого для себя чувства непонимания,  и  понимал, что пока он в этой толпе,  он не избавится от него, ведь они,   эти пустые пятна в огромном количестве  окружали его плотным кольцом,  постепенно оттесняя к обочине, и только окончательно оказавшись на ней и  обернувшись назад,  он,  обведя  взглядом толпу, понял, что на обочине  жизни они, те, без лиц и каких-то отличительных черт даже своего  характера, наполненные до предела, до тех затёртостей чужими идеями,  которым  и следовала всегда  толпа,  за тем вожаком, который по обычаю  вёл её  в никуда, когда эта толпа только что людей давно стояла на  обочине, балансируя между жизнью и смертью и даже сама этого не  замечала.
 

     Он знал, что толпа сильна в своём непонимании и потому поторопился  покинуть зону опасности,  выйдя из плотного кольца окружающих его  безликих  лиц из толпы, чтобы ненароком эта озверевшая,  давно животная  масса не столкнула в ту же обочину, где давно пребывала сама,  не  понимая,  что никогда не жила своей жизнью.
 

      Он был вне толпы.  Он жил своим умом.  Его помнили,  хоть и могли  забыть, те из толпы, как слепые и глухие  бараны, приготовленные на убой  и уколотые наркотой,  чтоб не чувствовать боли и бегущие напролом,   сметая всё  на своем пути. Им всё  это не нужно было,  их ждала  сиюминутная и вечная смерть.
 

14.03.2020 г
Марина Леванте
 

© Copyright: Марина Леванте, 2020
Свидетельство о публикации №220031400710 

Error

Comments allowed for friends only

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded