January 4th, 2017

РАЗОРЁННОЕ ВОРОНЬЕ ГНЕЗДО

Было дело, свила ворона по молодости себе гнездо, зацепилась жёлтыми чешуйчатыми когтями за сучки и ветки, из которых его соорудила, и расселась в нём основательно, и как ей показалось тогда, навсегда, громко прокаркав об этом на весь лес, оповестив всех соседей - птиц и млекопитающих, всех тех, кто населял рощи и ближайшие лесополосы.

Была она, эта ворона тогда очень юна, с красивым лоснящимся оперением чёрного цвета… Круглые глаза-пуговки на выкате блестели молодостью и задором, это потом уже моложавостью, а сейчас, полная надежд и чаяний ворона мечтала о семье, о жене и детях, в окружении которых она собиралась провести всю свою жизнь. Ведь не зря же она построила себе это замечательное гнездо, о чём и не замедлила прокаркать каждому встречному-поперечному - ёжику и белочке, птичке - синичке и мудрому филину, пробегающему мимо волку и лисе, что случайно оказались в непосредственной близости от неё.

В общем, всё оно так и случилось, обзавелась ворона женой, такой же чёрненькой востроглазой птицей-самочкой и двумя желторотыми птенцами, мальчиком и девочкой, которые грозили вырасти в точное подобие самой всё без устали каркающей вороны, и жизнь потекла своим чередом.

Ворона целыми днями сидела на ветке у своего выстроенного жилища, и всё каркала и каркала, вещая на разные темы, но в основном о том, кому в их лиственном царстве жить хорошо, а кому всё же плохо. О том, что самый богатый, а значит, и самый счастливый на весь их лесной массив, конечно же, лев, но это и понятно, он же царь зверей, и был им всегда, и во все времена. Его избрали на этот пост мелкие зверушки, которых было в достаточном количестве в этой епархии, гораздо больше, чем тех, кто называл себя придворным кабинетом его королевского величества. И были звери, в общем-то, довольны своим выбором. Лев тщательно следил за порядком в своём царстве, чтобы всё было, как положено, выживал сильнейший, но при этом сохранялся так необходимый природный баланс, и рождались новые львята и волчата, и галчата с воронятами, чтобы не иссякали запасы пищи для первых, но и вторые, чтобы плодились, короче, чтобы жизнь в этом лесу била ключом, а его жители были всем довольны…
Collapse )
Collapse )

ЗАД

Этот зад не был чем-то примечателен, он не сильно отличался от других таких же, но всё же кое-что особенное в нём было… Ну, хотя бы то, что принадлежал он, этот зад одному человеку по имени Гера, а не всем людям одновременно, и не украшал стол в «анатомичке», подготовленный к препарированию и изучению своей жизнедеятельности для пользы или назидания будущим поколениям. Хотя лучше бы это было так, и кто-то всё же усвоил бы для себя лично, что такое и зад, и что он порою, значит.

Но этот зад, что имел Гера, прошёл в жизни очень многое, а так и не понял основной и главной истины, что же это такое, когда неожиданно наступает огромная задница, на которой он неустанно ещё и ко всему прочему катался. И делал он это так часто, и так упорно, что штаны, которые он по утру натягивал на свои ягодицы, однажды протёрлись до одной большой дыры, периметр которой украшали тканевые лохмотья, а из-за бахромы выглядывал теперь совершенно голый, ничем не защищённый зад Геры.

Да-да, тот самый зад, что был как у всех в младенчестве, гладкий и пухлый, мягкий и нежный, любимый папой с мамой, которые ласково в него целовали своего сына.
Collapse )

«Я - не плохой, просто, я вообще такой…»

Когда родился Юрочка, радости его родителей, не было предела. Собственно, это была реакция нормальных папы с мамой  и дедушки с бабушкой, которые тут же решили, что их внук вырастет умным, образованным и начитанным, будет для них светом в окошке, лучиком в тёмном царстве их, пусть и бывших, уже невзгод, будет радовать их на старости лет, согревать своим существованием и своими поступками их уже изношенные сердца…

Дедушка явившегося в этот свет младенца, был   революционером, всегда придерживался левых взглядов, и уже заранее знал, что его внук станет  глубоко порядочным человеком. Он для этого даже книжку про настоящего человека приберёг, Бориса Полевого, собираясь, чуть не с пелёнок читать её и перечитывать своему наследнику, думая из него сделать настоящую личность, по образу лётчика Мересьева. Нет, конечно же, пожилой мужчина не мечтал, чтобы его Юрочка остался без ног, а потом, доказывая всем и каждому, а главное, самому себе, что он чего-то,  да стоит, вырос в такого же героя, который и удостоился звания человека с большой буквы. Но это не значило, что примером в жизни,  Мересьев не мог бы и послужить для его внучка.

Потому, что не достаточно только появиться на свет и сразу заявить о себе как о состоявшейся порядочности, для этого надо было и пуд соли съесть, и огонь, воду и медные трубы пройти, пусть и с помощью родителей, которые всегда рады   не только появившемуся отпрыску в их жизни, но и рады лишний раз наставить того   на путь истинный, чтобы не был он столь же тернистым, как у них, чтобы шишек как можно меньше набило их чадо, спотыкаясь о те неожиданности, которые поджидают любого человека на протяжении  всей  его длинной  и короткой  одновременно жизни.
Так считал Игорь Моисеевич, и потому и припас не только эту книжечку в мягкой обложке про настоящего человека, а и ещё кое-какую литературу, с помощью которой, думал, воспитать в родившемся внуке те качества, за которые тому потом не будет стыдно, а ему, деду, за внука.
Collapse )

ЖЛОБЫ





«Одним слово, быдло, всё это необразованный люд, заточенный только на хлеб и соль, а духовная пища никому не нужна, так, фарс дешёвый для кого-то, не более. Та самая показуха - книжные секции, заполненные доверху подписной литературой, из которой даже ни один том не читался…»

****

Небольшого росточка человечек резво слезал с деревянной трибуны, установленной по середине какой-то малоизвестной площади почти в центре столичного города… С его головы под напором его же темпераментных движений почти сваливалось, что-то, чем-то слабо напоминающее берет, виденный им в детстве на другом человеке, на картинке, что так и висела теперь уже в глубинах памяти его прошлых лет, но так понравившееся, и так запомнившееся ему тогда, что он, в конце - концов, впечатлился и, плюнув на существующие условности своего класса, водрузил на себя нечто подобное. Теперь он выглядел как истинный революционер, или правильнее, оппозиционер любому режиму и любому строю, лихо кидающийся лозунгами за власть советов, что означало за любую, только не существующую в данный момент власть. Так же лихо кидал в воздух свой берет с того портрета, который чтили его соплеменники – соратники, вдохновлённые его революционными пламенными возгласами:

«Мы не рабы, рабы не мы…» что больше звучали, как «Мы не быдло, быдло - вы..!» Но, тем не менее, «хотим, как вы…»
Collapse )








ДРУЗЬЯ



Звоню как-то своему старому приятелю и бывшему коллеге по работе,  узнать, как у него дела… Мы с ним в одном дворе жили и в одну школу ходили, правда,  он на два года старше меня был.

Но всё равно, после окончания уже института, мы оказались, в  одном  и том же конструкторском бюро и наши  столы, как и прежде двери квартир, находились почти  рядом.

Спустя пять лет  пути наши  разошлись, что значит, Юрка так и остался работать в том бюро, поднявшись слегка по служебной лестнице,  и заняв место старшего специалиста,  ну, а я не то, что сменил род деятельности и покинул ставшие родными за это время стены  офиса, а вообще, уехал в другой город. Там и женился, и там же обзавёлся потомством. У меня родился сын, а следом,  погодка - дочь Аля.

Чем занимался все это  время, что развело нас в разные стороны,  Юрка, я честно признаюсь,  не знал. Но и ни на минуту не забывал старого товарища, с которым пройдено было не мало, не только в школьные годы, но и в тяжёлое  перестроечное время, полное надежд и чаяний, но так и не состоявшимся так ожидаемым  светлым будущим, а обернувшимся не лучшим настоящим.

Но всё равно, как бы то ни было, старых друзей и просто хороших людей я не забывал, тем более, что после произошедшего, многие нормальные  бывшие граждане  одной страны  просто затерялись среди огромного потока дерьма, всплывшего на поверхность, как  обычно и бывает, когда идёт смена власти, борьба за новые ценности, когда многие, что только что были ни  у дел, готовы  примкнуть к иным нормам и приоритетам, и не важно, что зачастую они, эти нормы  дурно пахнут. Тем не менее, сыграть в сивку бурку серую каурку, что встала с ног на голову, желающих оказалось ни мало.
Collapse )

Бобик и его конура

Первое, что почувствовал и увидел Бобик, появившийся на этот свет, были нежные молочно-розоватые соски его матери, серой с рыжими подпалинами суки, которая даже в момент детородного процесса так и сидела, прикованная огромной железной цепью к своей конуре.

Потом Бобик, ощутил прикосновение к себе  таких же упругих бочкообразных телец, как и у него самого, своих братьев и сестёр, которых при общем подсчёте оказалось шестеро, и осознал  всю полноту их родственной  любви, когда ему пришлось расталкивая эти шерстяные круглые  бока, пробираться к источнику жизни, соскам своей милой матушки.

Но он довольно  быстро освоил эту жизненную премудрость -  хочется есть, пить, ничего не должно служить тебе препятствием  к удовлетворению своих естественных потребностей, и потому действовал он бесцеремонно, плюя на родную кровь и схожую мохнатую  внешность, и даже на общую родительницу, и шёл прямо к   цели, почти по головам своих братьев и сестёр.

Чуть позже, когда у Бобика,  наконец, появилась возможность ни на ощупь, а зрительно прокладывать себе дорогу к счастью, он заметил, что его ареал  обитания заканчивается на деревянных досках,  из которых была сколочена конура, рядом с которой вот уже, сколько лет сидела его мать, серая с коричневыми подпалинами сука. Ему даже на секунду, которая потом превратилась почти в вечность, показалось такое жуткой несправедливостью. И, в общем – то он оказался  прав.  Не смотря на свой  малый возраст, пёсик осознал всю суть, хоть и двухметровой, но   цепи, на которой сидела его мать, до которой он ещё даже не дорос, но всё равно…

Особенно обидно  стало Бобику, даже за своих  братьев и сестёр, с которыми он вечно воевал за место под солнцем и у сосков своей  матери,  когда они все вместе  начали покидать закрытое пространство того помещения, в  котором сначала родились, а потом и познакомились  друг с другом, узнав,  насколько  перспектива их привязки  к конуре, могла оказаться не утешительной.

Даже то, что каждому из родившихся щенков выдали книжечки, называемые их паспортами, в которых было указано место их рождения и проживания до определённого возраста, не могло облегчить их дальнейшей участи, той самой, привязки  к  конуре.

Сидя на  длинной железной цепи, каждый у своего скромного жилища, они  могли получать только ту пищу, которой кормил хозяин, приобретший именно эту суку или именно  этого кобеля.
Collapse )