m_levante

Жизнь


      Лежала под камнем долго -долго, будто не родившаяся гусеница или  нет, будто только что летающая  бабочка, весело кружащаяся над  разноцветными полями и лугами, усеянными полевыми  и  луговыми цветами,   с нависающим над ними  лучезарным небом, украшенным порою дождевою  радугой, когда она, эта бабочка жила и дышала, питаясь нектаром с тех  многочисленных цветов, а потом почти умерла, став гусеницей, запертой в  свой кокон.
 

      Там, в этом коконе ей   было даже   уютно и,  можно сказать,  комфортно, если бы не отголоски из внешнего мира  и её   прошлой жизни,  той, что проходила на лугу и в полях среди разноцветных цветов и таких  же, как она,  бабочек и мотыльков, где встречались ещё  и стрекозы,  и  шмели,  и пчёлы, и  где она не была одна, как сейчас  запертая почти  наглухо и  навсегда в этом душном коконе, который тоже подразумевал  жизнь и не только сейчас с теми видениями  из прошлого, но и ту, что  ждала её   в будущем, когда она очнётся и вылезет из своей личины на  свет, но уже другой бабочкой, не той что она была раньше.
 

И бабочка, та,  что была сейчас гусеницей,  не спешила вновь обрести  крылья и способность летать, она помнила  ещё,  как эти крылья умело  отрывали ей  другие насекомые, что  жили бок о бок с ней  на том лугу  или  в полях,  помнила о том, как ловко и в одно мгновение они могли  стереть улыбку с ее глазастой  мохнатой  мордочки, и потому не спешила,  сидя в коконе и наслаждаясь состоянием покоя, который  нарушали только  те сновидения, больше похожие на правду, смешавшуюся с реальностью,  которая оставалась правдой.
 

       Но время не стояло на месте,  и однажды настал тот час, когда  гусеница очнулась от своего почти   летаргического сна, тихонько   высунула обновившееся своё  личико наружу, надеясь увидеть там, что- то  иное,  чем прежде, она ведь тоже была теперь другой бабочкой, и думала,  что изменилась не только она сама, но и остальные тоже,   она похорошела  и ей казалось, что  лучше стали  и все те насекомые, которые были  такими безжалостными  тогда и  так  бесчеловечно, не боясь причинить ей  боль, отрывали по кусочку её  красивые крылья, с помощью которых она  летала над тем лугом и полями с цветами, касаясь кончиком этих   окрыленных рук неба, и даже солнца, иногда обжигаясь об него, о его  горящий, словно  расплавленный  свинец, диск, снова летела к облакам,  которые синея,  смачивали обожённые руки- крылышки  бабочки и она  продолжала наслаждаться своим начатым полётом в бесконечном, наполненном  воздухом пространстве.
 

     Она так думала, или ей так хотелось  думать,  что там,  за  пределами её   временного убежища, когда она  высунула наружу своё   новое усеянное мохнатыми шерстинками  лицо и с любопытством оглядела  своими выпуклыми глазами окружающую её  действительность, в которой ей  снова предстояло находиться, она думала, что  всё  там  стало другим.
 

Но нет же!  За пределами её  кокона её  ждала та  же самая жизнь. Там  всё  было  по -прежнему —   жизнь, небесное пространство, наполненное  синью, то же солнце, обжигающее порою до боли, холодные мерцающие звёзды  на мрачном тёмном небе, которое периодически разрезали острые молнии  с  громовым  треском  ломая только что мертвую тишину, от чего проливались  слезы, это тоже было больно, резкие удары молнии, как и ожоги,  полученные от солнца, и тогда временами лились проливные дожди, плакали  небеса и не только, слышны были голоса пострадавших  и тех, кто если не  сгорел и не умер, то сильно мучился от происходившего на земле и в  жизни.
 

   В  той жизни, где по- прежнему были другие бабочки и мотыльки, пчёлы и  стрекозы, они все делили с бабочкой одну территорию проживания, одно  солнце и небо, луну и звёзды и им всегда хотелось, чтобы всё  это, вся  эта окружающая среда, её  лучшие места для проживания принадлежали им и  только им.
 

        Делиться  всё же  не хотели.   И  с новым пришельцем в этот мир  окружающей среды,    с той новой бабочкой тоже.   Ведь  к тому же это   была их прежняя жизнь, в которую неожиданно пожаловала гусеница, вновь  ставшая бабочкой,  и потому они снова взялись за прежнее.
 

        Не успела выздоровевшая гусеница расправить крылья, как они  кинулись к ней  для того,  чтобы снова  оборвать всё   то, что позволяло  бабочке летать, а значит, и  жить, перелетая с одного цветка на другой и  собирая полевой и луговой нектар.
Это была её  жизнь, как и та, что так и  осталась прежней, не смотря на  все преобразования и изменения, произошедшие с ней самой, с  бабочкой,  когда  все остальные не хотели меняться, они не побывали в коконе, не  узнали, что помимо их жизни бывает ещё   и смерть, и что жизнь всё  же  гораздо лучше,  если её  к тому же никто не отравляет, пытаясь оборвать  другому крылья, чтобы он не смог летать и жить, они не знали и знали  одновременно, что после жизни наступает смерть и уже совсем не та,  которую испытала бабочка,  находясь в своем коконе, которая   предусматривала  новую или ещё   одну жизнь, а не  ту смерть, что  уже  вечная, из которой нет выхода и входа   назад.  И  по этой причине они и  продолжали жить как привыкли, беспощадно и жестоко относясь к    таким  же насекомым, какими были и они сами, уже больше напоминая некий    зверинец, где собрались животные, а не насекомые и тем более,  не люди,  и в котором иногда появлялись  такие вот  обновлённые бабочки,  познавшие  бремя смерти,  но выжившие и вынужденные продолжать жизнь в  таком виде, в каком её  на время оставили, надеясь на какие-то изменения  к лучшему, которых попросту не могло быть. Это ведь была жизнь со  старым зверинцем, в котором надо было научиться как-то жить и выживать,  и  так, чтобы не стать одним из животных, а оставаясь обновлённой   бабочкой,   ещё  пожить в этом мире, где всё новое, это уже обретённое  старое, означающее, что такова она эта наша и ещё чья-то  жизнь, не  предполагающая никаких изменений, если только ты сам не изменишься, как  та бабочка, которой повезло познать смерть ещё при жизни.
 

8.03.2020 г.
Марина Леванте
 

© Copyright: Марина Леванте, 2020
Свидетельство о публикации №220030800774 

Error

Comments allowed for friends only

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded