m_levante

Карусель тщеславия


        Месяц назад у неё умер муж,  у Коли был рак, она его похоронила,  помнила о том, как жили вместе, как  родился   их  единственный  сын,    потом внук, муж ещё  застал его появление на свет,  а потом всё, взял  и   умер…
 

        Она лежала в кровати, одна занимая всё  пространство  супружеского ложа  своим худым, подтянутым  телом, длинные светлые  волосы, но уже крашенные  под блондинку,  безмятежно, будто это была   она сама, а не только её  волосы, что  разметались по подушке, лежала    и размышляла на  темы жизни,  невольно широко  улыбаясь, как привыкла,  напоминая себе  при  этом звезду с  телеэкрана или с обложки модного   глянцевого журнала, так,   будто всё было хорошо, муж был по-прежнему  живым, не умер,  хоть и мучился от   настигшей  внезапно  болезни, она  всё так же молода и красива, как и двадцать или даже тридцать  лет   назад, короче, к чему все эти мысли о плохом, гнать,   гнать их прочь,  прочь  от себя, и куда подальше, ведь и вправду, всё же хорошо.  Решив  для себя главное, что всё  в  жизни хорошо, она ещё  шире   раздвинула в  улыбке   свой влажный  рот, при этом  показалось, что  обнажились  не   только все ее тридцать  три зуба,  но и десны, потянулась,  успела ещё   подумать про себя:        “Но,  как же  не хочется с утра  философствовать о нашей сволочной жизни...”,    
подхватилась   и побежала к компьютеру, чтобы  выставить пост со своей лучезарной  улыбкой.
      Нельзя же  быть такой эгоистичной, и только самой  видеть, глядя  на себя в зеркало,  как она улыбается, пусть видит вместе с нею  весь  мир, она порадует его очередной своей улыбкой,  молодостью  и красотой,   сидя за чашкой утреннего кофе, у себя на кухне или в кафе, да не важно  где,    важно было обаять всех,  всех,  всех без исключения, показать  как успешна  в этой сволочной жизни, о  которой не хотелось    философствовать уже с  самого утра.
 

        А зачем? Ведь всё и так хорошо и просто отлично, вон как она улыбается, глядя на людей, которых  даже не знает.
 

     Разумеется, ведь жизнь каждого человека с некоторых пор стала  делиться  на  реальную и на  виртуальную, и часто в виртуальной никто  никого  не знал, или чуть - чуть,  и потому тут ты лучше всех,  или у  тебя всё  лучше,  чем у других,  и потому здесь ты улыбаешься, на всех  своих фотографиях, которые ты  выставил из своей  реальной жизни, в  которой у тебя всё просто отлично.  Проверить никто не может, потому  приходится верить тому, что видишь, как у всех просто нереально, просто   зашибенно  здорово,  у одного тебя всё  хуже  некуда, потому что  не  улыбнулся,  как она, как  та  кинозвезда, не смотря на то, что месяц  назад похоронила мужа и потому выглядит  всё же  просто дурой,  а не  Мерлин Монро с обложки модного журнала, которой хорошо от того, что   муж  умер.
 

   Но   тем не менее, Олечка, которой было  уже,   ой- ёй- ёй,  хорошо    так за пятьдесят, если не сказать за шестьдесят,  чёрт его знает,  сколько ей было на самом деле, она была из категории тех женщин, о  которых  принято было  говорить,  сзади пионерочка,  а спереди  пенсионерочка, особенно, когда и надета   была  на этой пионерочке  почти  пионерская школьная   форма,  правда, она  и с лица была неплоха,  хорошо сохранившейся пенсионерочкой   в  свои года, и потому всегда  гордо  повторяла “ Я  уверена  в себе”,  что звучало несколько  иначе и  пошловато, но правдоподобно, особенно  для тех, кто всё же  её  хорошо   знал.
 

     В общем, у Олечки не только месяц назад умер муж, но она решила не  сдаваться, так  всё и  повторяя  для себя и для всех  “ Не сдамся!”,  у  неё  был   внук к тому единственному  и уже подросшему сыну, который,   по её  словам,  был уже   самостоятельным ребёнком.  Мнение толпы её  никогда не интересовало, не смотря на то, что толпа складывалась  всегда  из  отдельных людей, и как показывала  практика,  не из лучших людей,   и потому продолжала  улыбаться, не смотря на смерть близкого человека.
 

      “Нужно всё равно  жить и радоваться  жизни..!”  — Считала она.
 

    Да, надо, кто бы спорил, но не через месяц же после смерти любимого  человека,  с которым прожил всю свою жизнь, и если  даже не любил    так,  как говорил, то хотя бы,  чтобы дурой не выглядеть, радуясь  жизни, ведь смерть перед тобой встала и посмотрела злыми пустыми   глазницами на  тебя, не скрывая своего злорадства, а ты обрадовалась.
 

     Впрочем, как уверяла   молодящаяся хороша выглядевшая Олечка, и толпу   она не любила:  
 

   —  Я не люблю толпу. У меня сын, его семья  и одна подруга. Больше никого. И не хочу никого.
 

          Никого не хотела, предпочитала   виртуальной жизни реальную,  обожая черпать впечатления из живой жизни  и из  общения с нормальными,   людьми, наяву, как сама она выражалась, считая  что  виртуальная   жизнь,  это ещё   та карусель, ярмарка тщеславия, сама принимая  активное  участие  в  этой ярмарке, выставляя на обозрение   себя и  свою  реальную жизнь, в которой ей тоже никто не нужен был, кроме  озвученных людей,  и потому не понимала простых вещей,  всё возмущенно  закатывая к небу умело подкрашенные  глаза и в удивлении  повторяя  прописную для  некоторых  истину, для тех кто был так же не понятлив,   как и  она,  Олечка, выглядевшая   в свои,  то ли за  50 то ли за  60  неплохо или даже хорошо:
 

  —  Многие люди предвзято относятся к тем, кто без своих фото! С кем  общаться? Но смешнее, когда бабушки на аватарках ставят свои фото  тридцатилетней давности.
 

         То, что не все бабушки,  а правильнее,  не все  женщины,  выглядят в пожилом возрасте хорошо, что  многие стесняются   показывать  себя  в теперешнем виде, не просто не  знала,  а даже не догадывалась,  она то сохранила себя для потомков, стройность, уже больше походившую на  худощавость, грозившую вот- вот перейти в старушечью   костлявость,   умение и  желание,  как и прежде,  одеваться, жизнь просто не отложила  на её  лице ни значимых и  никаких отпечатков, ведь она знала, уже как  заученную мантру, что надо радоваться жизни.  И  радовалась,  не смотря  ни на что, ни даже  на смерть мужа, не проливая слёз, снова сохраняя  свое гладкое лицо  и ясные глаза, без единой  морщинки под ними,   уже  для  тех, кто скажет,  как же хороша в свои года, ничего не зная о ней, в  той виртуальной жизни, где она была вечно весела, уже как веселая  вдова, хотя и этого  никто  не знал, она же предпочитала реальную жизнь  виртуальной, не любя  общение с людьми,  которых не знала лично,   делясь   с ними  своей реальной  жизнью на фото.
 

И всё твердила и твердила, не понятно для кого больше, для себя или для  тех, кто не знал её,  и   в чьих глазах хотела выглядеть   хорошо и  независимо:
 

    — Я уверена в себе, —  что для кого-то звучало несколько иначе.  —  Мне не интересны люди, которых я не знаю лично. Для меня  виртуальная  жизнь — это не жизнь. У меня реальная жизнь,  реальные люди!
 

       И зачем-то продолжала участвовать в этой виртуальной жизни  и в  огромном  количестве выставлять  свои   фотографии   из своей реальной   жизни, одновременно  катаясь  на    карусели  и  активно участвуя  в  ярмарке тщеславия, она то была уверена в себе, как никто  другой.
 

3.03.2020 г
Марина Леванте
 

© Copyright: Марина Леванте, 2020
Свидетельство о публикации №220030300511  

Error

Comments allowed for friends only

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded