m_levante

Цыпленок в скорлупе или моллюск в раковине


     Сидел в своей скорлупе и думал только о себе.
 

  Не важно, кто это был, желторотый цыпленок, ещё  не проклюнувшийся из  яйца,  или растёкшийся дрожащим полупрозрачным желе моллюск в своей  раковине.
 

       Оба они  одинаково эгоистично думали только о себе, считая, что  та окружающая их среда их не коснется. Никогда. Никаким боком. И потому  можно сидеть у себя в скорлупе,  внутри,  и наслаждаться своим покоем,  без каких- либо дерганий нервов снаружи, из той окружающей среды и даже  не ждать никаких подвохов, никаких изменений в той  своей жизни моллюска  или желторотого цыпленка,который на самом деле давно уже вырос в  огромного взрослого петуха, но оставался на уровне развития цыпленка. Он  даже двери все закрыл на запор, и окна тоже с силой захлопнул, что б не  дай бог,  к нему туда,  в его скорлупу,  никто не постучался,  а потом  не ворвался и не попортил бы  ему сладкую жизнь цыпленка и моллюска  одновременно.
 

     Он умиротворенно  качался там внутри, будто на облаках высоко в  небе, находясь между тем, где-то на земле или глубоко в море на его   песчано-каменистом  дне, и смиренно  думал о том, как хороша его жизнь, о  том, что он состоялся, как взрослая особь, даже не зная того, что так и  остался ребёнком или стал недоразвитым взрослым.   Он считал, что может  заниматься своим любимым делом, писать картины и называть себя  самобытным художником, или фотографировать разные чудоковатые штуки и  тоже,  называя их своими фотокартинами, приходить от себя лично в  детский восторг,  не желая знать, что помимо его жизни, той, что  проходила в скорлупе или в раковине, есть ещё какая- то, та жизнь,  что  называлась средой обитания, в которой был еще кто-то помимо него самого,  и что от них зависит и его счастье, пусть и в той раковине или в  скорлупе от яйца.
 

     И по той же причине, что он, уже став взрослым, но продолжая   видеть только внутреннюю жизнь яйца и раковины, он  и  не повстречал   больше никого,  и считал, что все очень хорошие, плохих в этой, но  больше в его жизни,  нет. Их вообще не бывает в этом мире, плохих. Он  даже не мог предположить, что это ему так крупно повезло, встретить  только хороших, он же не покидал пределы той вотчины, в которой так  уютно устроился и закрылся от других на тяжелые запоры, на самом деле,  чтобы не знать, что бывает что-то и  плохое, которое он так удачно  не  встретил, но это не было тем поводом, чтобы  думать, что плохого и  плохих в этом мире нет и просто безапелляционно сражаться за эту свою  правду, с пеной у рта доказывая, что все только хорошо. Без плохих!
 

     Но всё  хорошо тем не менее не было,  и оно перестало быть хорошим  для взрослого желторотого  цыпленка и давно подросшего моллюска, когда  кто-то из той окружающей среды, от которой этот неполноценный зародыш  размером в полноценного плода отгородился, когда кто-то подошёл сначала к  яйцу, скромно лежащему в укромном уголочке курятника, того социума и с  размаху вдарил когтистой лапой по нежной  яичной скорлупе, которая не  выдержала такого напористого удара  и развалилась на части, а взрослый  цыпленок выкатился наружу и только тогда и  узнал, как бывает плохо и  сколько плохих вокруг, тех, что проплывая  в море над моллюском и будучи  голодными,  яростно щелкнули  зубами и хрупкая раковина моллюска, в  которой он чувствовал себя в полной безопасности,  тоже развалилась на  части или даже на  мелкие кусочки.  
 

      Ну, а уже позже этот водоем и вовсе обмелел, а моллюск,  для  которого водная среда обитания значила многое, поддержку его  жизнедеятельности, в первую очередь, просто  умер, так и не  узнав, на  сколько был всё это время, время своего пребывания в этом мире, зависим  от этого мира и от того, что в нём происходит.
 

       Жизнь его неожиданно оборвалась, в то время как он, ощущая себя  ещё  и желторотым цыпленком, будучи взрослой его особью, и вовсе от  полученных впечатлений, когда выкатился из своего яичного вакуума,  который создал для себя,  чтобы не знать, как бывает на самом деле, не  только хорошо и уютно, как было ему какое-то время, он от массы  полученных  негативных впечатлений сначала сошёл с ума, ведь ум его так и  не развился до нужного состояния, чтобы выдержать всё,   всё  то, что  выдерживали взрослые, о которых он просто знать ничего не хотел, ему так  было проще,  считать, что всё  только хорошо в этом мире.  А  потом и  сердце его не выдержало. Оно тоже было очень маленькое, совершенно не  приспособленное к тому, чтобы сопереживать кому-то, кому было плохо в  отличие от него самого, оно просто оказалось не приспособлено к долгой  жизни и потому остановилось. И  жизнь его, этого цыпленка оборвалась так  же неожиданно, как и того моллюска.
 

        Просто они оба умерли, почти по одинаковым причинам, от избытка  чувств к самим себе и полного  равнодушия к окружающей среде, среде  обитания, в которой они обитали и от которой  зависело их жизненное  благополучие, но некая недоразвитость и эгоизм, свойственный детям и  умственно отсталым,  не дали  им  возможности  этого понимания, потому  окружающая среда так беспощадно и расправилась с ними, с одним с помощью  сильного удара когтистой лапой, а со вторым с  помощью крепких сильных  зубов. Они не были хорошими, они были плохими, те, кто расправился, но  о  которых он ничего  не знал  или больше всё   же  не хотел знать, кем бы  он ни был, цыпленком в скорлупе  или желеподобным  моллюском в  раковине.
 

27.02.2020 г.
 

Марина Леванте
 

© Copyright: Марина Леванте, 2020
Свидетельство о публикации №220022700558  

Error

Comments allowed for friends only

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded