m_levante

Память и сердце


         Странно, но он казался себе, вернее его жизнь  казалась ему  таким маленьким сгустком энергии, застрявшим не в огромном космосе, а во  льдах, словно огромный мамонт среди снегов и мрачного северного сияния.
 

      Сияние и впрямь было мрачным, а не ярким и светлым, оно походило  на  бриллиант,  заключенный  в платиновую оправу золотого кольца, откуда  своим свечением напоминало о  своём существовании,  разбрызгивая вокруг  себя тонкие лучики света и всегда радостно искрясь на солнце, создавая  рези в глазах у окружающих.
 

    Но всё   равно при всех  этих светлых и радостных нюансах казалось,   ему хотелось вырваться из  платиновых оков, этому маленькому  алмазному  кусочку, как и тому мамонту навечно застрявшему в ледниках, ставших уже  непрекращающимся периодом для него, для этого мохнатого чудовища с  длинными слоновьими бивнями, которые не переставали молотить по  поверхности ледника в надежде разбить его в ледяную крошку, чтобы можно  было выбраться наружу из этого капкана смерти, в которой находилась и  его жизнь,  того сгустка энергии не из космического пространства, а из  человеческой жизни,  которая тоже билась и пульсировала,  будто вынутое    из тела живого человека сердце  и не желающее умирать. И  потому оно,   лёжа на ладони,  продолжало громко стучать, отсчитывая продолжающиеся  минуты и часы жизни этого человека.
 

    А человек,  молча и в недоумении наблюдал за работой своего сердца и  тоже вместе с ним считал оставшееся ему время,  в такт его ударам,  ударяя другой ладонью по столу, на который облокотился для надёжности.  Ведь он остался без своего главного инструмента, позволяющего ему жить и  не умирать, и мог в любую минуту соскочить с этой дороги жизни,  ослабев,  оставшись без сердца, гулко бьющегося всегда у него в груди, а  сейчас  точно так же на его ладони.
 

      Он пытался судорожно не сжимать руку, чтобы раньше времени не  прекратить работу своего главного органа, он помнил что тот сгусток  энергии, которым была  его жизнь,  уже заключен намертво в тех льдах,  и  это всё, что у него осталось от его жизни  —  его сердце, бьющееся в  предсмертных судорогах, оно тоже не хотело умирать, хотело ещё  пожить  при свете дня, а не ютиться вместе с  тем сгустком энергии   не из  космического пространства,  где-то в тисках ледникового периода вместе  с  мамонтом, который на самом деле не умер, он продолжал колотить своими  огромными слоновьими  бивнями в так и  нерастаявший   ледяной мороз и  стужу, желая разбить толстую корку ледника и выбраться наружу, чтобы  напомнить о том, что и он когда-то ходил по этой бренной мёрзлой, как  души некоторых  людей, земле, как и тот сгусток энергии, что был его  жизнью постоянно напоминал о себе   собственным   бьющимся сердцем, что  лежало на его  ладони, а рука не желала сжиматься, дабы не дать забыть  окружающим, тем,  что были ещё   живы,  о том, что он был, не умер, а  просто как тот мамонт, застрял в ледниковом периоде при  вечном  северном  сиянии, которое как только из мрачного станет светлым,   так  и  ледники  тут же   растают,  а он снова вернётся, но только не к людям, а  теперь уже   в то космическое  пространство, которое бесконечно,  и  продолжит  свой путь по нему между звёздами и разными космическими  телами, которые будут рождаться и умирать прямо у него на глазах, своим  тусклым свечением напоминая ему тот период, когда он вынужденно  застрял  в том капкане своей смерти, но вот выжил и вернулся.
 

                ****
 

        Это  его   память и память  окружающих,   и то бьющееся его  сердце, что не дали   забыть о нём, и  вернули  его к жизни, к той, где  он был простым сгустком энергии,  затерявшимся в огромном космосе,  называемом галактикой.
 

22.02.2020 г
Марина Леванте  

© Copyright: Марина Леванте, 2020
Свидетельство о публикации №220022200516 

Error

Comments allowed for friends only

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded