m_levante

Человеческая колбаса


     Почему -то стало грустно от понимания насколько  люди в себе и на  себе и от того выставляют себя на показ, разрешая трогать свои даже  самые сокровенные места. И смеются при этом и хохочут, как от  непереносимой щекотки, но все равно при этом подставляя свои бока и  разные части тела,  не понимая, что для публичного оплевания.
 

    Жуткое патологическое, страшное желание славы, любой, хоть такой на  бытовом уровне, когда не неизвестный писатель,  музыкант или художник, а  просто тебя знает каждая собака и не важно, что как собака,  тебя не  любит и даже не уважает, но знает.
 

         И это уже важно им, этим людям.
 

      А для того, чтобы вызвать гвалт не затихающих аплодисментов, они  готовы раздеться до нага, обнажить себя, свое тело и выставить на показ  своих близких, зная одно, как же многие любят тебя только за то, что ты  позволил им коснуться тебя,твоих самых сокровенных мест и не только,  пройтись руками по ним, а потом и  ногами, получив от такого акта  унижения другого удовольствие,  хоть для кого-то и весьма сомнительное  удовольствие, но всё  равно ради того,чтобы доставить  такого рода  удовольствие кому-то и при этом  заодно и  себе, став не просто  известным, а доступным со всех сторон такому садисту. Для этого  многие  готовы на всё, на такую экзекуцию, когда уже и синдром жертвы становится  понятен и более того, близок, когда собственная публичная нагота не  вызывает стыда, когда не будучи ханжой, а просто бесстыжим, приравняв  себя к животному низшего звена развития, он готов на всё, на  препарирование себя любимого и своих близких, он даже не скрываясь за  красивыми словами, предупредил их об этом, заранее приучив к тому, что и  они будут при людно раздеваться, и к тому, что,  подвергнувшись  осмеянию, нужно будет получить от этого удовольствие, почти на уровне  испытанного полового оргазма, ведь главной цели ты достиг, стал известен  для неизвестных людей со всех своих сторон, с плохих и хороших, а  плохих у тебя, как правило, больше, и теперь все эти незнакомые   незнакомцы смогут лихо эксплуатировать эти твои стороны твоей натуры,  пользуя тебя, как бессловесную собачку,бедную животиношку, отправленную  на убой, которая от непонимания происходящего будет, выкатив ещё не  пустые глаза,  громко мычать и бекать, говоря, как ей щекотно в те  минуты, когда остро наточенный нож будет проходиться по её  шее с  желанием добить, если не зарезать,  при этом пустить кровь.
 

    А потом подобные этому садисту, а их много и очень много,   для  которых и  устроено было  это показательное кровопускание,   слетятся  сюда, к месту совершенного злодеяния,  как мухи- вампиры на мед и на   запах крови,  и начнут хором и все вместе терзать  остатки человеческой  плоти, и вот  это уже будет не смешно и не щекотно,это будет страшно  больно.
 

    Но понимание наставшей боли после полученного удовольствия от того,  что разложившись перед всем миром в своем бесстыдстве, как прожжённая  проститутка, которой все уже безразлично, у неё атрофировано всё  и даже  мозг- передатчик ощущений тела, но зато известность, давшаяся такой  дорогой ценой, которую ты заплатил, расплатившись  болью и тем  пониманием, что не щекотно,  не смешно,  а больно,  придёт слишком  поздно.
 

     Тебя уже успеют смешать с грязью, истоптать вдоль и поперек теми  ногами, даже не прикасаясь руками, это уже будет не нужно и лишним,  а  ты только взвоешь от полученной боли  и от того, что опоздал,  опоздал  понять,  что сотворил с собой,  и от этого тоже будет больно,  и больнее  во сто крат от того, что дал прикоснуться к сокровенному, пустив в  разнос всё —   душу, тело,  своих близких и им успев сказать как это  здорово, когда знаменит на весь мир, но только как жертва собственного  абсолютно бессмысленного пиара, за что поплатился сильнейшей болью,от  которой теперь никуда не скрыться и не  спрятаться, как и таблеток  болеутоляющих нет от неё.  Ты сам,  своими руками сделал себе больно,  остальные уже ногами завершили начатое тобою дело, что сродни   преступлению человека против самого себя, как человека, которого и  человеком -то уже никто не назовет, поизмывавшись над ним  в волю, а той  животинушкой, приготовленной на убой и для кровопускания, из которой в  лучшем случае сделают потом кровяную колбасу и назовут  её человеческой.
 

13.01.2020 г
 

Марина Леванте  

© Copyright: Марина Леванте, 2020
Свидетельство о публикации №220011300755  

Error

Comments allowed for friends only

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded