Марина Леванте (m_levante) wrote,
Марина Леванте
m_levante

Полнолунка



       Луна, что взошла в полночь на небе и так и зависла в  нём, светила привычно ярко и одновременно неприхотливо и   слабо  раскрашивая своим светом всё  то, что находилось ниже и очень далеко от  нее, но всегда казалось, что близко и не просто близко, а совсем рядом,   освещая лунным прожектором   на земле тропинки и проезжие  дороги-магистрали, тёмные закоулки и даже  окна домов людей, плотно  зашторенные по обычаю в это время суток, когда люди, уютно  устроившись в  своих кроватях, смотрели каждый свой    личный сон. Про что? Этого не  знал никто, и даже тот, кому он снился, часто потом забывал о чём он был  или про что.


   Луна не была в  этот раз месяцем, она была  большая и круглая, такая  плотная и аппетитная, как огромная головка голландского сыра, ещё   никем не надкусанная, а иначе она была бы месяцем или полумесяцем.


Но сейчас ей полагалось быть Полнолункой, вкусной   и сочной, чтобы  хотелось её откусить, вцепившись зубами в ее округлый бок,  и сделать из  неё  хотя бы  полумесяц  для начала.  Потому что целиком   съесть её   все равно не было  возможности.


     Она была то полностью большая и круглая, то скидывая в весе, худая с плоским  втянутым животом и больше никак.


Её    невозможно было съесть, как если бы она была постоянно  шарообразной и не было возможности зацепиться зубами за какой нибудь её  серебристый   край,  которого просто не было.



     Так и Луна,  она вечно вращалась   по кругу, становясь   из  месяца  полумесяцем и  снова белесо- жёлтой   Полнолункой,   и так до  бесконечности, как на карусели, без отрыва от земной поверхности круг  передвижения игрушечных лошадок никогда не заканчивался, он был  замкнутый,  и   процесс  этот  нельзя было остановить, а значит и съесть  Луну полностью тоже не было возможности,  ибо ей  ещё   и полагалось  постоянно находиться на небе.


Вот как сегодня, настал час и она выкатилась на небесное пространство и  там зависла,  а  снизу казалось повисла, но   над землей.


     И так и висела, крутясь своими пухлыми боками  из стороны в  сторону, весело смеясь и подмигивая, потому что понимала, что хоть она и  красуется разными своими боками,  все они всё  равно выглядят  совершенно  одинаково, окрашенные в яркий жёлтый цвет.
 .
И потому-то  она бесцеремонно и крутилась над землей,   мешая краски  зимы и лета,  осени и весны, она ведь в любое время года оставалась  холодной и неприступной, хотя глядя на неё,  очень хотелось, чтобы  она  была, как тот голландский сыр, тёплая,   круглая и приветливая.


   Но так не могло быть, ей была уготована судьба  гордой неприступной  красавицы,  и потому Луна, зная за собой такой недостаток, пыталась  компенсировать его, поглощая и притягивая к себе все краски земли, что  она видела сверху и  за которыми  уже очень давно наблюдала.


Когда однажды на ее  жёлтой гладкой поверхности, словно на чистом листе  бумаги,  отразилось что-то рыжеватое и торчащее, как сучок или  кикимора,  высунувшая своё искореженное, потрескавшееся     лицо из    болота на его  водную сырую  гладь.


   Луна и сама не понимала, что это такое, она раньше не видела такого.


Оказывается,  это была пушистая крона внизу стоящего дерева, сквозь  которую за небом и Луной,  и её  передвижением  по  чёрному   небу,  украшенному светящимися звёздочками,    наблюдал маленький мальчик,  он  раздвинув густые ветви   и  увидел этот  рыжий отросток на гладком боку  Полнолунки  раньше неё самой и потому    в  удивлении   задал ей вопрос.


            — Это что за чудо такое?   —  Спросил он, глядя сквозь  рыжую   крону   деревьев  на Луну,  в которой, как в  цветочном горшке,   выросло отражение рыжего дерева.


             —     Что вонзилось в твой правый или  левый бок?


     И тогда Луна, услышав сверху голос мальчика,  опустила глаза с  длинными жёлтыми ресницами  и тоже заметила, что- то очень странное     —  из одного из  её   круглых   боков будто произрастало маленькое рыжее  деревце,  точь в точь  такое же, только в миниатюре, в котором сидел  мальчик.


Это  была тень, что выросла на Полнолунке и  теперь она отвечала за неё, как за саму себя.


    Луна еще раз повернулась своим одним из круглых боков, снова   посмотрела вниз теперь  на мальчика, на совершенно рыжую крону огромного  дерева и сказала:


      —  Это  тень семени,   что произросло на мне,  на Луне, оно   взошло на лунной поверхности, но ещё  не выросло и не стало  взрослым    и потому я прикрываю его своим лунной тенью и  светом, защищая   от  жизненных невзгод   и сглаза,  как птица крылом своих неоперившихся ещё   птенцов.  — Ответила Луна.


Сказав это, Полнолунка и впрямь прикрыла своей тенью  рыжий отросточек  и  его стало не видать, на самом же деле  она просто повернулась одним  своим покатым боком и утащила за собой    отражение земли, тот   её   кусочек с рыжей кроной дерева, оставив  мальчика на самом дереве, забрав  только его отражение,  будто тот кусочек жизни,   что купался в мутном  свете её  земного отблеска..


    И мальчик,  потеряв из виду тот рыжий отросток, случайно    пристроившийся на Луне,  перестал задавать  вопросы,  а принялся  мечтать о Луне, как о чем-то съедобном, к примеру,  как о головке сыра,   и о том, как он отрезает от неё  по кусочку, а потом с жадностью  впивается своими крохотными зубами  в её  душистую сырную мякоть,  оставляя на небе сначала   светящийся полумесяц,  а потом и месяц, чтобы  следом снова можно было кусать за бока луну, представляя её  сыром,  и  знать,  что он никогда не закончится,  как и   он никогда не  удовлетворит  голод познания, каждый раз сидя в той кроне  и закидывая  высоко и  назад  голову и  глядя на холодную неприступную красавицу  Луну, когда можно будет снова и снова задавать свои бесконечные вопросы и  получать на них иногда ответы.


    Потому что жизнь всё  равно никогда  не даст ответы на все вопросы и  так и закончится, когда ты окажешься далеко от земли, но близко к луне  и  солнцу, к тем звездам, которыми  они являются тоже,  и уже сидя  вместе с ними в тёмном ночном звёздном небе, словно среди земных   светлячков,   будешь ловить все отражения земной жизни в виде теней,  но  они тебе будут казаться настоящими, хотя вкус и запах любимого тобой  голландского сыра ты не будешь помнить,  но процесс этот  поглощения  того,  что было и есть,  будет так же бесконечен, как и вращение Луны,   которая поворачивалась то одним,  то вторым своим круглым боком, всё  красуясь перед людьми, хотя  они давно и раскусили её,   и тоже знали,  что все её бока одинаковы, она всё равно смеясь и подхихикивая   и  крутясь из стороны в сторону, надеялась их обмануть, чтобы они никогда  не поняли, что такое процесс бесконечности в бесконечном жизненном  и  небесном пространстве, где сегодня она Полнолунка.


19.11.2019 г
Марина Леванте


© Copyright: Марина Леванте, 2019
Свидетельство о публикации №219112000911



Subscribe

  • Вечная ипохондрия, что поселилась в мозгах

    Может у вас тоже приступ за приступом, Не приступ депрессии, не сахарного диабета, А вечная ипохондрия, что поселилась в…

  • И вот опять про псевдологов

    Безумие людей, которое граничит с нормой, С той нормой, которой не могло и быть, Лишь с той, что вывел сам безумец, Решив, что…

  • Мой ответ Губерману

    Когда я сам был молод, И когда я блядовал, Тогда покой меня не волновал, Теперь, когда я вырос и когда я стар, Когда от…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments