Марина Леванте (m_levante) wrote,
Марина Леванте
m_levante

Гений

  


     Он был гением,  и не просто гением, а не признанным гением. Во всяком случае,  он считал себя таковым. Считал,  что был  гением,  но признавать его никто не хотел, и потому как все не признанные   при жизни, был нищим и босым оборванцем.   При этом не лишён был какого -никакого таланта, что значит сочинял хорошие стихи,  и говорил при этом,  что так и живет, с надрывом,  как в своих стихах,  и почти как покойный Высоцкий.


   Никогда не  был  любимчиком женщин, потому что обладал не просто невзрачной внешностью, а был попросту  не красив. Но его могли бы полюбить не за красивые глаза, а за красивую душу.  Душу поэта, на писателя-прозаика он   не тянул, не было времени, потому что корячился на стройке  в качестве прораба,  давно утратив здоровье, имея  позвоночную грыжу и ещё кучу каких-то нелицеприятных, но не смертельных болячек.  И  потому,гордо  бравируя,  относил  себя к  фаталистам   и считал, что имеет право  сам распоряжаться своей судьбой, судьбой гения, а тем  более не признанного гения, что значит, на фиг такой гений кому-то нужен, он сам решит, что ему делать со своей гениальностью, ну, и с  жизнью разумеется, тоже.


   И конечно же, как любой гениальный человек не опускался ниже себя, до каких-то там  талантов.  Что б,  не дай бог, не узнать,что бывают непревзойденные таланты,  и что не обязательно быть гением, тем более, когда этого гения никто не признает.  Тем не менее,  любил только себя и свои поэтические опусы, считая, что может всё,  и даже невозможное, что не под силу никому другому, они же не гении!


    Впрочем он  не нуждался не только в наличии рядом других  талантов, но и просто в людях, хотя сетовал на недостаток умных людей в этом мире, с которыми не прочь был бы  и пообщаться.

 Но общение с ним    каждый раз напоминало, секс с нелюбимым человеком или за деньги, когда всё было   быстро, не больно, но и  без какого-либо  удовольствия.

     И он это знал, и потому обзавелся четырьмя котами,  с которыми у него было полное взаимопонимание, тем более, что они, если бы и захотели,  не распознав в нём гения,   сказать ему об этом,  не смогли бы,  а    только промурлыкали бы, что-то нечленораздельное и конечно же, не понятное, что не вызвало бы в нём обиды.  И  потому, да, ему предпочтительнее  было общество котов,  а не людей, даже умных или наоборот, ещё и умных людей, тех, которые не согласны были поддерживать в нём боевой дух гения, воспевая его мифы о себе,  как легендарного героя, которого в упор не видит народ, а только бетономешалки, копалки и прочие строительные приспособления, с которыми он тоже общался или имел дело на стройплощадках.

   И всё равно, он,  работая  на стройке, а до того, побывав среди криминальной братвы, умея не плохо  боксировать, правда и тут в нём не увидели и не признали гениального боксера, какого -нибудь Али  или Тайсона,  а до того он поработал доктором, но не клиницистом, а простым завом  в пункте по переливанию  крови, и  стать  гениальным врачом  тоже не вышло, а быть просто гениальным  человеком не хотелось, потому пошёл в бандиты, но и тут вышел облом, не признали за матерого  гения.  Тогда, так как ничего не оставалось, опираясь на имеющиеся таланты и ещё здоровые руки и мышцы, украшенные татуировкой, как меткой от братвы, он пошёл осваивать строительное дело, потому что есть на что-то надо было, и жить тоже, а  параллельно начал  писать  стихи, на прозу опять времени  не хватило, зато на то, чтобы ощущать себя  нищим, а значит и не признанным гением, потому что,  где это видано, чтобы гений в золоте  купался и в парчовых штанах ходил,  на это  времени, а главное возможностей, было более, чем  предостаточно.


    И он ощущал, и  чувствовал при этом свою ненужность никому, сам говорил,  бравируя, что поддержка ему не нужна, он же привык всегда сам и  с усам, без кого-либо  справляться в этой жизни, вот, правда, любимого человека рядом не хватало, а хотелось, как и всем нормальным людям, тем, что не гении.   Но у не гениев были эти люди рядом, плохие или хорошие, или не очень хорошие, но были, а он оставался таким вечным волком одиночкой, всё стенающим, хотя,  нет, воющим на луну, сидящим  в своей берлоге в окружении тех преданных четырёх бессловесных  котов, когда  знал, что бывает как-то  иначе,  и даже в своих стихах  говоря о таком, о безоблачном счастье и о  бесконечной любви.
      Но для него такой  вариант тихого счастья мог бы быть только с тем, кто наконец, признал бы его хотя бы не признанным гением. А он всё  равно не опустился бы до его талантов, если бы таковые  имелись бы,  до талантов любимого человека, потому что был еще и эгоистичен до мозга костей,  и самолюбив,  потому и не пожелал когда-то  стать просто гениальным человеком, хотя иногда проблески оного проскальзывали,  если не в нём самом, то в его словах точно, когда говорил о том,что имея такие боксёрские  кулаки, никогда не бьёт женщин и детей, и стариков конечно же, тоже, но как-то дальше этого у него не шло, и он,  оставаясь в мыслях непризнанным  гениальным поэтом, на прозу так времени и не хватило, ходил из последних сил на нелюбимую работу, где  доламывал свой почти уже неработающий  с остеохондрозом позвоночник,  продолжая считать себя фаталистом, продолжал распоряжаться своей жизнью, как считал нужным, тем более, что за его больной спиной никого не было, ну, если только те четыре кота, а он у них одинокий  волк-вожак этой нечеловеческой стаи, так и не встретивший любви, или той, которая сумела бы при его внешности, а он лицом  напоминал почему- то известного убийцу- маньяка Чикатило,  такой же лысоватый к тому же и в очках, с не очень здоровым выражением лица, когда лучше такому и не улыбаться, чтобы не стать ещё краше, но он не встретил  ту, которая полюбила бы его за красивую душу, не противясь, называла бы его  «мой гений», а  он  так и  продолжал бы считать себя  непризнанным гением, потому что одного признания от любимой ему всё  равно было бы недостаточно, как и любимая ему была не очень  нужна, он же всё  же был гением, не признававшим никого другого в этом мире,  наполненном другими талантливыми людьми, которым достаточно было быть талантливыми писателями, художниками, артистами, но и быть  при этом   гениальными людьми, которые никогда не отказали бы ему в поддержке, но которая ему была не нужна, так он сам говорил, бросаясь громкими словами про  сложность жизни и про ничтожность самого существования в этой жизни.  О, да, он же был фаталист, возможно,  гениальный фаталист,  просто никто ему  об этом не сказал, не успел и не  успевал, потому что каждый раз общение с ним напоминало секс с нелюбимым человеком, который быстро  заканчивался, а люди  сразу исчезали, не оставив после себя никакого  даже воспоминания, и не успев сказать в чём же его реальная гениальность заключается. В ощущении фатализма своей судьбы.

     И когда его жизнь неожиданно оборвалась, а он сделать ничего уже не смог, он же был фаталистом, то есть он просто, как и все, скончался, когда пришёл срок, то он даже не успел спросить себя, чего  же  он так и не успел, сам распоряжаясь своей жизнью, не успел ли он что -то дописать или сказать, чего-то самого  главного, не успел ли он  случаем встретить самого главного человека в своей жизни, или он просто его не узнал  и прошёл мимо,  он же до того уже три раза был мёртв и смерти не боялся, но боялся всего того, о чем не сумел себя спросить, умерев окончательно,  и  так и не сумев признаться самому  себе в том,  что всё  же боялся смерти и не хотел  умирать,потому что знал,что тогда не успеет всего того, что всё же не сделал, а главное, что ему никто так и не сказал при жизни,что он гений, пусть и не признанный гений.

     И   потому со временем люди забыли и его стихи, и ту прозу, на которую у него так и не хватило времени, и его самого.  И в общем-то,  это было нормальное явление, в этом не было ничего страшного и не обычного, страшным оказалось то, что он так и не сумел нормально пожить, всё стеная по не полученному, не став гениальным врачом  и таким же  строителем, и  не став гениальным поэтом.  Он  просто не сумел довольствоваться малым, быть просто гениальным человеком, любить этот мир со всеми его невзгодами и  непривлекательными сторонами,  с маленьким  счастьем и большим несчастьем, уже в свои сорок  он изнемогал  от каких-то сожалений, чем отравлял себе и так порою нерадостное существование, постоянно повторяя что он гений и бравируя тем, что фаталист,  надеясь на то, что его кто-то услышит и скажет наконец:  "Да, ты гений, непризнанный гений, и что с  того?"


     Но его никто  не услышал или  не захотел услышать,  и наверное, слава богу, потому что он умер с сознанием,  что всю свою жизнь был гением,  и не просто гением, а непризнанным гением, а это было гораздо лучше, чем получить признание при жизни, потому что, кто знает, может теперь-- то его признают гениальным, правда, он об этом не узнает, но и постенать по тому,  что снова, чего-то недополучил,  информации о том, что перешёл в статус признанного,  не сможет.ГЕНИЙ

       Он был гением,  и не просто гением, а не признанным гением. Во всяком случае,  он считал себя таковым. Считал,  что был  гением,  но признавать его никто не хотел, и потому как все не признанные   при жизни, был нищим и босым оборванцем.   При этом не лишён был какого -никакого таланта, что значит сочинял хорошие стихи,  и говорил при этом,  что так и живет, с надрывом,  как в своих стихах,  и почти как покойный Высоцкий.


Никогда не  был  любимчиком женщин, потому что обладал не просто невзрачной внешностью, а был попросту  не красив. Но его могли бы полюбить не за красивые глаза, а за красивую душу.  Душу поэта, на писателя-прозаика он   не тянул, не было времени, потому что корячился на стройке  в качестве прораба,  давно утратив здоровье, имея  позвоночную грыжу и ещё кучу каких-то нелицеприятных, но не смертельных болячек.  И  потому,гордо  бравируя,  относил  себя к  фаталистам,  и считал, что имеет право  сам распоряжаться своей судьбой, судьбой гения, а тем  более не признанного гения, что значит, на фиг такой гений кому-то нужен, он сам решит, что ему делать со своей гениальностью, ну, и с  жизнью разумеется, тоже.


   И конечно же, как любой гениальный человек не опускался ниже себя, до каких-то там  талантов.  Что б,  не дай бог, не узнать,что бывают непревзойденные таланты,  и что не обязательно быть гением, тем более, когда этого гения никто не признает.  Тем не менее,  любил только себя и свои поэтические опусы, считая, что может всё,  и даже невозможное, что не под силу никому другому, они же не гении!


    Впрочем он  не нуждался не только в наличии рядом других  талантов, но и просто в людях, хотя сетовал на недостаток умных людей в этом мире, с которыми не прочь был бы  и пообщаться.

 Но общение с ним    каждый раз напоминало, секс с нелюбимым человеком или за деньги, когда всё было   быстро, не больно, но и  без какого-либо  удовольствия.

     И он это знал, и потому обзавелся четырьмя котами,  с которыми у него было полное взаимопонимание, тем более, что они, если бы и захотели,  не распознав в нем гения,   сказать ему об этом,  не могли,   только промурлыкать, что-то нечленораздельное и конечно же, не понятное, что не вызвало бы в нём обиды.  И  потому, да, ему предпочтительнее  было общество котов,  а не людей, даже умных, или наоборот, ещё и умных людей, тех, которые не согласны были поддерживать в нём боевой дух гения, воспевая его мифы о себе,  как легендарного героя, которого в упор не видит народ, а только бетономешалки, копалки и прочие строительные приспособления, с которыми он тоже общался или имел дело на стройплощадках.

   И всё равно, он,  работая  на стройке, а до того, побывав среди криминальной братвы, умея не плохо  боксировать, правда и тут в нем не увидели и не признали гениального боксера, какого -нибудь Али  или Тайсона,  а до того он поработал доктором, но не клиницистом, а простым завом  в пункте по переливанию  крови, и  стать  гениальным врачом  тоже не вышло, а быть просто гениальным  человеком не хотелось, потому пошёл в бандиты, но и тут вышел облом, не признали за матерого  гения.  Тогда, так как ничего не оставалось, опираясь на имеющиеся таланты и ещё здоровые руки и мышцы, украшенные татуировкой, как меткой от братвы, он пошёл осваивать строительное дело, потому что есть на что-то надо было, и жить тоже, а  параллельно начал  писать  стихи, на прозу опять времени  не хватило , зато на то, чтобы ощущать себя  нищим, а значит и не признанным гением, потому что,  где это видано, чтобы гений в золоте  купался и в парчовых штанах ходил,  на это  времени, а главное возможности, было более, чем  предостаточно.


    И он ощущал, чувствовал при этом свою ненужность никому, сам говорил,  бравируя, что поддержка ему не нужна, он же привык всегда сам и  с усам, без кого-либо,  справляться в этой жизни, вот, правда, любимого человека рядом не хватало, а хотелось, как и всем нормальным людям, тем, что не гении.   Но у не гениев были эти люди рядом, плохие или хорошие, или не очень хорошие, но были, а он оставался таким вечным волком одиночкой, всё стенающим, хотя,  нет, воющим на луну, сидя в своей берлоге в окружении тех преданных четырех бессловесных  котов, и зная, что бывает как- то  иначе,  и даже в своих стихах  говоря о таком, о безоблачном счастье и о  бесконечной любви. Но для него такой  вариант тихого счастья мог бы быть только с тем, кто наконец, признал бы его хотя бы не признанным гением. А он всё  равно не опустился бы до его талантов, если бы таковые  были бы,  до талантов любимого человека, потому что был еще и эгоистичен до мозга костей,  и самолюбив,  потому и не пожелал когда-то  стать просто гениальным человеком, хотя иногда проблески оного проскальзывали,  если не в нём самом, то в его словах точно, когда говорил о том,что имея такие боксерские  кулаки, никогда не бьет женщин и детей, и стариков конечно же , тоже, но как-то дальше этого у него не шло, и он,  оставаясь в мыслях непризнанным  гениальным поэтом, на прозу так времени и не хватило, ходил из последних сил на нелюбимую работу, где  доламывал свой почти уже неработающий  с остеохондрозом позвоночник,  продолжая считать себя фаталистом, продолжал распоряжаться своей жизнью, как считал нужным, тем более, что за его больной спиной никого не было, ну, если только те четыре кота, а он у них одинокий  волк-вожак этой нечеловеческой стаи, так и не встретивший любви, или той, которая сумела бы при его внешности, а он лицом  напоминал почему- то известного убийцу маньяка Чикатило,  такой же лысоватый к тому же и в очках, с не очень здоровым выражением лица, когда лучше такому и не улыбаться, чтобы не стать ещё краше, но он не встретил  ту, которая полюбила бы его за красивую душу, не противясь, называла бы его  «мой гений», а  он  так и  продолжал бы считать себя  непризнанным гением, потому что одного признания от любимой ему всё  равно было бы недостаточно, как и любимая ему была не очень  нужна, он же всё  же был гением, не признававшим никого другого в этом мире,  наполненном другими талантливыми людьми, которым достаточно было быть талантливыми писателями художниками артистами, но и быть  при этом   гениальными людьми, которые никогда не отказали бы ему в поддержке, но которая ему была не нужна, так он сам говорил, бросаясь громкими словами про  сложность жизни и про ничтожность самого существования в этой жизни.  О, да, он же был фаталист, возможно,  гениальный фаталист,  просто никто ему  об этом не сказал, не успел и не  успевал, потому что каждый раз общение с ним напоминало секс с нелюбимым человеком, который быстро  заканчивался, а люди  сразу исчезали, не оставив после себя никакого  даже воспоминания, и не успев сказать в чём же его реальная гениальность заключается. В ощущении фатализма своей судьбы.

     И когда его жизнь неожиданно оборвалась, а он сделать ничего уже не смог, он же был фаталист,ом, то есть он просто, как и все, скончался, когда пришел срок, то он даже не успел спросить себя, чего  же  он так и не успел, сам распоряжаясь своей жизнью, не успел ли он что -то дописать , чего-то самого  главного, не успел ли он  случаем встретить самого главного человека в своей жизни, или он просто его не узнал, он же до того уже три раза был мертв и смерти не боялся, но боялся всего того, о чем не сумел себя спросить, умерев окончательно,  и  так и не сумев признаться самому  себе, что все же боялся смерти и не хотел  умирать,потому что знал,что тогда не успеет всего того, что всё же не сделал, а главное, что ему никто так и не сказал при жизни,что он гений, пусть и не признанный гений. И   потому со временем люди забыли и его стихи, и ту прозу, на которую у него так и не хватило времени, и его самого.  И в общем-то это было нормальное явление, в этом не было ничего страшного и не обычного, страшным оказалось то, что он так и не сумел нормально пожить, всё стеная по не полученному, не став гениальным врачом  и таким же  строителем, не став гениальным поэтом.  Он  просто не сумел довольствоваться малым, быть просто гениальным человеком, любить этот мир со всеми его невзгодами и непривлекательными сторонами,  с маленьким  счастьем и большим несчастьем, уже в свои сорок  он изнемогал  от каких-то сожалений, чем отравлял себе и так порою нерадостное существование, постоянно повторяя что он гений и бравируя тем, что фаталист,  надеясь на то, что его кто-то услышит и скажет наконец:  «Да, ты гений, непризнанный гений, и что с  того? «


   Но его никто не не услышал или  не захотел услышать,  и наверное, слава богу, потому что он умер с сознанием,  что всю свою жизнь был гением,  и не просто гением, а непризнанным гением, а это было гораздо лучше, чем получить признание при жизни, потому что, кто знает, может теперь то его признают гениальным, правда, он об этом не узнает, но и постенать по тому,  что снова, чего-то недополучил,  информации о том, что перешел в статус признанного,  не сможет.

16.10.2019 г.

Марина Леванте

© Copyright: Марина Леванте, 2019
Свидетельство о публикации №219101600332
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Зачем же так рано?

    Ты поздравила меня, и я благодарю тебя. Но зачем же так рано, ты загодя выталкиваешь меня из утробы моей нерадивой матери, я…

  • Кто властелин, а кто плебей

    Рождён в утробе, а на самом деле на природе, Как Маугли, что родился среди обезьян, Родился он, как обезьяна, А до того в…

  • Один процент по Маслоу

    Почти каждый день Они созванивались, оба желая так не хватающего им интересного общения, особенно Ему. Правда, Он…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments