Марина Леванте (m_levante) wrote,
Марина Леванте
m_levante

Престиж



  —  Престиж?


    —  Да.


    —  Юрий Абрамович сегодня работает?


    —  Да,  Юрий  Аронович работает, вы хотели прийти   к нему на прием?


    —  Да.


      Юрий Аронович оказался совсем  не Абрамовичем,  а вообще Арамовичем,  и это было нормально так не внятно проговаривать  отчество  своего главного, потому что главный  был главным  протезистом в «Престиже». А «Престиж» был частной зубоврачебной клиникой. И это было  лучшим в случае с Ивановым Иваном, потому что в государственной,  врач,  тоже протезист,  заглянув пациенту в рот, сделал предположение, что он клеем приклеил   обратно  отлетевшую  фасетку к коронке.


        —  А вы бы сами так сделали? —    Спросил   Иванов глядя в изумлении на мужика в надетом в  халате какого-то грязно синего цвета, будто он был не  врачом, а уборщиком в этом гос. мед.  заведении.


        —  Я бы попробовал. —     Без тени смущения  и абсолютно не   сомневаясь,  ответил ему всё же врач, занимающийся изготовлением  зубных протезов.


    После того, как Иванов ещё немного посидел у него в кресле, и врач натёр ему десны бумажным  тампонам   так,  будто  отполировал ему  их наждачной бумагой,  потом  отмучившись три дня болями,  он   оказался   в  «Престиже» у Арамовича, которого сотрудники   по телефону называли Абрамовичем  или Ароновичем.



       Этот больше походил  на врача, на нём был хотя бы   халат белого, а не мышиного цвета, но как выяснилось позже, на этом его врачебные симптомы, как врача,   заканчивались, хотя самому Арамовичу так не казалось, и он считал, что надетого белого  халата  вполне   достаточно,  чтобы сойти за престижного врача.  И, если врачом он не был, то он не был хотя бы и садистом, как предыдущий, уборщик из гос. клиники и потому Иванов решил ему довериться, ещё  не зная всех подробностей его талантов и  умения.


     Без того, чтобы не похаять работу коллеги, Арамович,  конечно же,    обойтись не смог,  и это было нормально, потому что на фоне мастера- самоделкина в халате уборщика,  готового отлетевшую  фасетку приклеить каким-нибудь клеем обратно к  коронке, он уже смотрелся профессионалом своего дела, тем более, что следом, слегка подточив что-то во рту у Иванова, он со знанием дела произнёс:


           —   А вообще,  зачем всё это надо? Сделайте себе импланты, у нас сейчас скидки.   —    Добавил он, глянув на картинку, висящую на стене в его кабинете.


  Иванов  тоже посмотрел  на тот же  плакат, о котором вспомнил Арамович  и  на котором были изображены человеческие челюсти, а рядом   нарисован  был тот самый упомянутый   имплант, то есть искусственный зуб, продающийся  сегодня  по скидкам.


 Иванов Иван  с сомневающимся выражением  лица,  стоял перед плакатом и рассматривал картинки с зубами, потом обернулся  к  Арамовичу и задал тому  больше всего  интересующий  его  в тот момент вопрос, спросив:


        —    А это надежно?


        —    Ещё как!   —       Воскликнул обрадованный  врач-протезист и начал в подробностях рассказывать как он обеспечит эту надёжность во рту у Иванова.


       —    Ну, вставим штифт, потом набалдашник такой, а сверху наденем  коронку.


И он снова сверился с картинкой, на которой был изображен  в подробностях  весь процесс имплантации пока ещё  зубов не Иванова.


    —      Вот, видите,  всё,  как на картинке.  —     Ещё раз сверился  с рисунком  он, и добавил:


     —    Правда, каждые полгода придётся  вам  наведываться ко мне и подкручивать этот болт.


    Арамович  в этот  момент покосился на пациента   одним глазом, будто посмотрел на него через монокль,  а не через свои очки в  тонкой металлической оправе,  желая выяснить какое впечатление произвёл своими подробным рассказами  об импланталогии, и,  увидев обескураженное выражение  лица того, закончил начатую фразу, будто намертво  вкрутил болт в десну Иванова:


      —    Знаете, винтики же раскручиваются со временем, вот и здесь тоже самое.


  Иванов, конечно же,  дураком не был и,   конечно же,  знал, что винтики раскручиваются,  особенно когда их плохо закручивают, но чтобы  подкручивать гайки в зубах…?


 И он, чтобы ещё раз убедиться  в том, что врач всё же   несёт чушь,  снова посмотрел на картинку,  всё так же висящую  на стене кабинета   Арамовича, не свалившуюся на пол от таких его слов и фраз.


   «А,  может,  ему  стоило имплантировать себе в голову пару извилин, —      уже глядя на врача, подумал про себя несостоявшийся пациент,  —     а потом самому и подкручивать их  себе по необходимости? »


Но так как  вслух он ничего не сказал, а так и продолжил стоять с задумчивым видом, размышляя  над тем, как эти  шурупы  и гайки будут держаться  в голове   у этого специалиста во  всём, от  гинекологии до проктологии, и не надо ли будет их подкручивать чаще, чем он пообещал Иванову  подкручивать болты в ещё несделанных имплантах,    то он, этот  профи и спец,   приняв   молчание гостя   за согласие и следом,  ещё больше  вдохновившись,  продолжил свои заумные  речи про цены и бешеные скидки,  потом,   ещё больше  увлекшись,  добавил ещё кое- какие  подробности,   оказавшиеся более чем пикантными на тему имплантирования, даже для несведущего  в протезировании  Иванова, и   даже уже  не важно по скидкам или нет.


Важно  было то, что, да, оказывается,   сама коронка сажается  на болт, но вот следом,  потом  - то, как их снимать, эти коронки, чтобы что-то там ещё и  подкрутить.  Этот момент Иванову не совсем  бы понятен  и потому  он спросил:


           —    На чём же помимо болта держится искусственный зуб?


           —    На цементе, разумеется.  —    Чётко, как у профессора на экзамене в вузе тут же  ответил врач.   


           —    Но с цемента же не снять. —  Логично  заметил не состоявшийся  пока ещё  пациент.


     —  На временном цементе.  —  Снова не секунды не сомневаясь, уверенно    внёс уточнения врач протезист, которого сотрудники называли кем угодно, но только не Арамовичем, и Иванов  уже  даже    начинал догадываться, почему, почему они  шепелявили и просто не внятно разговаривали и не только по телефону.


   Он  в тот же  момент    представил себе   мысленно    дома, сложенные из кирпичей и зафиксированные временным раствором, то,  как они будут выглядеть  даже  не через  пару лет, а через  пару  дней или  месяцев.  Ему стало так смешно, что он  широко заулыбался,  чуть  не рассмеявшись в голос, но не успел, так как  Арамович,   вдохновлённый собственной  более, чем  гениальной идеей прикручивать коронки болтами и приклеивать их  же с помощью  временного   цемента, но  больше всё же имеющимися в  тот момент скидками, надо же  было   успеть,  пока скидки не отменили, и потому он,  не стесняясь  и ни на минуту  не останавливаясь,  продолжил свои немудреные рассуждения:


              —  Вы, знаете,  —   начал  он новый  этап своих философствований,  —   ведь люди, они кто? Те же звери.


 И он пристально опять  одним глазом  сквозь   монокль  посмотрел на Иванова,  будто бы засомневался, продолжать  ли дальше,  зверь он  ли нет. И так и не поняв до конца, кто он есть,  всё же продолжил:


          —     Когда у тех выпадают зубы, они же их не вставляют. А мы, люди, те,  что тоже  звери,  делаем в основном,  эстетику. А зачем?   Зубы- то  нам вовсе и   не нужны. Понимаете? —      Спросил врач-протезист и следом  резюмировал:


        —    Это просто   престижно.  Иметь зубы.  И всё.


  Иванов при этих его словах, даже как-то  дёрнулся, представив  себя совсем без зубов, он страшно любил покушать, хоть  и   не страдал лишним весом, но есть только кашу и пить что-нибудь, ему совсем не хотелось, он даже представил себе, глядя на   этого седовласого, уже немолодого мужчину, лет пятидесяти, называющего себя врачом,  и его   тоже без зубов, его манеру говорить, интересно,  а  как он сам будет произносить  тогда свое отчество, так же как его  сотрудники   —      Аронович   или Абрамович,  или ещё как-то совсем уж не понятно?


А этот  не  пойми кто,  Арамович или Абрамович, уже полностью войдя в раж, распинался  дальше, рассказывая о том, как изготовил протез своей бабушке,  а она отказалась его носить, сказав внуку:


              —   Мясо, Юрик,   я  и так могу  пережевать,  дёснами. Неудобно со   вставными!


   И внук возрадовался, что его родная бабушка поддержала  его теорию  о том, что людям зубы вовсе не нужны, они же,  как  звери,  забыв,  что него у самого-то,  между тем,  рот был  полон зубов,   и кажется,  отказываться от них он совсем  не собирался.


       —       Так,   что же,  вы   предлагаете  мне   вырвать  все свои зубы, раз в них нет необходимости? А зачем тогда  вы   всё время напоминаете о скидках на импланты ?


Спросил  возмутившийся всей этой нелепостью и не  чувствующий себя зверем  Иванов, который уже точно не собирался ничего  делать   у Арамовича.
Но  тот, не обратив  внимания на сказанную только что  фразу,   продолжил нести свою ахинею дальше:


      —        Когда я был техником,  —      неожиданно произнёс он,  потому что Иванов тут же подумал про себя: —       А  сейчас, ты   кто?   —     То изо   рта у пациентов очень сильно воняло,  это  из- за разных проблем, потому я  и пришёл к выводу, что зубы  лишние во рту у человека.


 Со всей значимостью в голосе,  на какую был только способен, закончил,  наконец,  Арамович свои измышления на тему:  кто мы, звери или нет.


        Ну, а раз люди это те же  звери, которым зубы  только для  престижа  нужны,  а так на фига,  это то, что вынес Иван Иванов из речей этого вроде врача, и то, только потому,  что халат  белого цвета тот нацепил,  а не серо- мышиной расцветки, то он, плюнув на имеющиеся скидки,  не глядя больше на плакат, где были изображены  импланты, которые надо будет  каждые  полгода приходить и подкручивать, вышел из престижного кабинета и даже не обернулся на врача из  клиники   «Престиж», потому что знал теперь, что зубы вовсе человеку не нужны,  только импланты, и то, только   когда на них  скидки, а так это всего  лишь  престиж  —   зубы во рту у людей,  которые, если что,    как  звери.


         « Любопытно, а мозги и извилины в головах у таких, как этот Арамович,  это тоже престиж,  или  можно спокойно и   без них обойтись…» —  думал  про себя Иванов,   быстрыми  шагами совсем уже не оборачиваясь назад,  удаляясь   в темноту вечернего города, где весело подмигивая,   горели столичные огоньки, будто бы  говорящие, что не всё  так плохо в  этой жизни, главное,  не быть арамовичами и просто поменьше встречать  их  на   своём пути, чтобы помнить,  что ты всё же человек, а не зверь,  хоть и животного происхождения.


28.06.2019 г
Марина Леванте


© Copyright: Марина Леванте, 2019
Свидетельство о публикации №219062800302


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments