Марина Леванте (m_levante) wrote,
Марина Леванте
m_levante

Они и котлеты


Марина Леванте


  Пара светящихся желтоватым блеском глаз в упор смотрела на прозрачный экран духового электрического шкафа, чёрные зрачки пристально следили за тем, что там делалось.   За  стеклянной  дверцей в алюминиевой рамке,  нагретой до температуры сто градусов по цельсию,   жарились куриные котлеты. Уши тем временем   внимательно прислушивались к звукам шкворчания   на противне, блестящем и   жирном от   распустившегося куриного жира.  Котлеты всё больше набухали, увеличиваясь в размерах, и кончики ушей всё чаще  подрагивали, боясь пропустить момент, когда же всё закончится там, в духовом шкафу и начнётся здесь, у него в миске и во рту.


    Через минуту за жарящимися в собственном соку котлетами уже следило две пары почти одинаково горящих глаз, только вторые были коричневые, как и  шерсть на  его собственной   голове.  У этого подрагивал кончик хвоста от возбуждения и от ожидания  предстоящего  пиршества, периодически  вываливался наружу ещё и  кончик   розоватого языка, по которому бесстыдно стекала слюна. У первого, с дрожащими ушами, язык и так всегда торчал наружу, будто он не мог закрыть свой маленький  ротик, или просто давал понять, что всегда готов, и потому он ограничивался только  ушами и глазами.



  Глядя со стороны на эту картину, главными персонажами которой были эти две  пары светящихся глаз и навостренных ушей, казалось, что в этом мире   есть только они   и котлеты. Больше никого тут не  было и   даже не предусматривалось. Тот, кто только что тщательно разделывал куриное филе, потом также тщательно перемалывал его, добавляя лук и разные специи, не существовал для них. Его тут    не было и быть не могло. Были только -  они и котлеты.


  Но котлеты были ещё с утра, когда они лежали в их мисках, пожаренные  вчера и съеденные на утро. Потому, те, что сейчас дымились и шкворчали в духовом шкафу, предназначались  не  этой паре напряженно следящих  глаз  с картины какого-то очень  известного художника.  Но они этого не знали, а главное  и знать не хотели. Они сидели и в упор смотрели  на то, что их даже не ждало, их ожидало нечто другое, о чём эти двое, с нагло отставленными хвостами, один из которых был  длинный и пушистый, а второй покороче и курчавый, но не уступающий по наглости первому, даже  не догадывались. Но момент чьей-то славы всё приближался, должен был вот-вот раздаться торжественный туш в честь  сготовившихся,  наконец, котлет.


 И этот момент настал, разрушив идиллию под  названием:   они и котлеты. Потому что,  часть котлет оказалась на тарелке того, кто их только что тщательно месил,  формировал и жарил, а часть поехала в миску, только не в  ту, в которую уже не просто капала, а стекала тонкой струйкой   слюна, а   в   другую,  и уже из двух настежь  открытых ртов, которые следом стали открываться ещё  шире от возмущения, что не получили то, над чем так тряслись и караулили, будто это была их собственная добыча, пойманная ими лично, этими двумя, на охоте в сафари, и будто это они её разделали и приготовили, аккуратно сложив на  противень, котлетку к котлетке,    а потом,  усевшись рядом в напряженном ожидании, начали   гипнотизировать процесс жарки,   ни на минуту не спуская двух пар глаз с вожделенной добычи, ускоряя  таким  образом,  процесс приготовления своей пищи насущной.


 Но они вопили уже не просто от возмущения, когда две пары горящих глаз, желтоватых и коричневых, стали напоминать сначала  глаза крокодила и акулы одновременно, потом они уже —  две пятнистые  гиены, и скачут с хохотом   вокруг тарелки с  дымящейся,  только что пойманной добычей, странно, что не насаженной на шампур,  так легче было бы  в неё вцепиться, всадив острые  кошачьи и собачьи зубы по самое  не могу, то есть по самый металл шампура, а потом жадно  глотать сок  вместе со слюной и,  не пережевывая,  проглатывать   кусочки куриной мякоти, скрученной в котлетный  фарш, но так как всего этого не произошло, то  они орали  на  два голоса в две луженые глотки    от того, что стали неожиданно  птицами и даже не расправив крылья,   летали по квартире,  управляя траекторией    полёта  с помощью  своих пушистых и курчавых   хвостов,  всё равно оставаясь  при этом птицами, и потому летали  туда и обратно, туда обратно, над тарелкой и не над   ней, всё,  освежая свою   память, забыв, что с утра всё уже поели, и с трудом вспоминая, что  тут  есть ещё кто-то,  помимо них двоих, а не как им показалось, как было изображено  на картине какого-то известного художника, в центре сюжета —    только они и жарящиеся или уже пожаренные дымящиеся    котлеты.


29.04.2019 Г.
Марина Леванте


© Copyright: Марина Леванте, 2019
Свидетельство о публикации №21904290116


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments