Моралист


Он аморален был уже лишь тем,
Что обвинял других в отсутствии морали,
Не зная броду, он совался в воду,
К тому, с кем не был он знаком,

Себя считал он  идеалом,
На ниве нравственных утех,
Других же в декадентстве обвинял он,
В отсутствии общественной морали,

Считая уход от общепринятых всех норм,
И забывая о своей и личной,
Морально-не красивой стороне,
Был моралистом, коих было много,
Желавших жизни поучить,
Как будто в уголочке подрочить.

И сделать из людей,
Такого человека,
Хотел он очень,
Какого сделал из себя,
Формировал людей он,
Будто бы из обезьяны,
А мог бы, не стараться,
И просто  колобок испечь,
И тоже говорить  о декадентстве,
Не утруждая уши остальных  людей,

Которые кто, как, но все по-своему,
Не нарушали  правил не его игры,
Живя по совести, страдали,
От моралистов, всех мастей,
Когда он сам был аморален,
Лишь потому, что обвинял людей,
В том, что являлось его главным,
Тем кредом жизни, та мораль,

Не знал он только одного,
Живи как можешь, как умеешь,
Но и не  лезь к другому, не в свои дела,
Что  будто  заглянуть в  трусы другого,
Которые ведь могут и не подойти,
Они ведь могут быть не по карману,
Тому, кто декадентством называя,
Отход других от сей морали,
Сам же всё лез,  и лез в  трусы.

14.04.2021 г
Марина Леванте

© Copyright: Марина Леванте, 2021
Свидетельство о публикации №221041400607 

Вся жизнь на экране в кино


Дождь на экране и в жизни  дожди,
Капли воды,  что стекали с души,
Мокрые лица, что мокли в ночи,
Будто бы крики поникшей души,

Жизнь на экране, как дождь в том кино,
Это повтор всех дождей
Что стекали  в лицо,
И затекая в глазницы густые,
Там оставались навеки пустые,

Фильм на экране,  сценарий из жизни,
С очень похожим сюжетом дождя,
С  тем же дождем,  что сползал по экрану,
В зрительный зал,  где кипела вода,

Страсти давно там уже накалились,
Слились дожди из кино и про жизнь,
Как и все души  сначала поникли,
Стали единой поникшей душой.

Будто сюжет из кино и из жизни,
Стал вдруг единым сюжетом про жизнь,
Будто  объятья они заключили,
Те, что из жизни в кино перенёс,

Разницы нету особой меж жизнью
И тем сюжетом,  что был  в том  кино,
Жизнь та, что  длится,  будто бы вечно,
Мигом одним на экране живёт.

13.04.2021 г
Марина Леванте

© Copyright: Марина Леванте, 2021
Свидетельство о публикации №221041300543 

Нравственно глухой слепец



     Ты ему об Иване, а он тебе о болване, ты про то, что не Фома, а  он тебе, нет, Ерема, что Ерема есть Фома и тот болван вместе взятый.

    Как если бы  он глянул только в книгу и увидел только фигу, а поднял глаза и увидел только  огромного тумака.   Всё! Больше он ничего не видел и не слышал.

    Даже тогда, когда ты ему свою руку показывал  и  “Вот, —  говорил.   —   
Видишь? Пять пальцев, не шесть, как у тебя, правда это  не всё,  как у тебя, потому что я этими пальцами делаю одно, а ты совсем другое, но это не отменяет того, что у меня пальцев не больше и не меньше, чем у тебя”

         Но я потом тебе :   

        —   Ты руки то не распускай, не бей меня по голове.

     А  ты мне,  как про того болвана:

       —    Что-что? Иван? Не слышу!    Да, нет же, болван…

     И продолжишь бить.
 

      Ты же нравственно не только глухой, но и нравственно слепой и тебе всё равно,  что тебе говорят, ты кроме себя никого не слышишь, а следом никого не видишь, и  потому продолжишь делать то, что тебе удобно.

Collapse )

Вековые взаимные претензии



        Это мир вечных взаимных претензий, от виноватого к невиновному, от убийцы к своей жертве, от жертвы к своему мучителю, от отца к сыну,  от сына к отцу и к матери,  потому что  входя в эту жизнь  людей, ты вечно будешь чем-то недоволен, сильно отличаясь от остальных, а они отличаясь от тебя, и потому это всегда будет поводом для взаимных претензий, почему сделал так, а не так,  как мне казалось правильным или наоборот неправильно,  почему вообще в этом мире всё  устроено не так,  как хотелось бы каждому,  и богатые ненавидят бедных,  а бедные богатых, они тоже говорят на разных языках—   богатства и бедности, и потому непонятны друг  другу, одним не понятно, как можно так жить и не делиться, а вторым как можно так жить и думать о том, чтобы поделиться, ведь то, чем предлагают  поделиться,  накоплено годами и копилось оно для своего будущего потомства, которое  встанет тебе на замену, хотя и тут возникают часто взаимные претензии, от сына к отцу,  у отца к  сыну и так далее.

Collapse )

Зуд

        Вечером все было как обычно, но потом наступила ночь, тот отрезок суток, в который ты попадал как в некую параллельную реальность, где всё  то,  что было днём и вечером,  годы обратно и   даже годы  спустя трансформировалось в сновидения,  когда одна реальность накладывалась на другую,  ту,  ночную и происходила жуткая путаница двух миров,  воссоединявшихся,  сливающихся в единое целое, когда казалось одно невозможно было сначала  отличить от другого,  а потом   так же отделить.

     Короче эта полоса жизни вновь наступила после обычного ничем не примечательного вечера, эта ночь накрыла собой и звенящей тишиной всё  окружающее пространство, вступая в свои права и пугая своей звенящей тишиной,  в которой на этот раз всё   зудело и кипело, нарастая шумами в голове.  Зудело в ночи и в теле, кипело  в голове,  вернее зудело  в одном из тел, которое было натянуто,  как струна, готовое лопнуть в любой момент  и,   разорвавшись на мелкие части,  заполнить ими это пространство и звенящую тишину.
       Второе же было умиротворяюще спокойно. Это тело не мучил зуд, оно не билось в конвульсиях от всё  нарастающих мышечных спазм, оно просто лежало и не шевелилось, словно его не касалась не та ночь, не тот зуд в другом теле,  и даже другой зуд,  комариный, вызывающий раздражение не только в ушах, но и  во всём твоём  теле, не беспокоил спящего.

Collapse )

Пропасть между прощением и желанием простить



Простить  могу, давно простила,
Забыть всё   как- то не могу,
То свойство памяти, которая не отпускает,
А держит цепко-крепко в объятиях  своих.

Возможно, до конца и не простила,
Хотя всегда хотела и за всё  прощать,
Но вот момент предательства не позабыла,
Хотя  по - прежнему верна была.

Все скинуть на не лучшие условия той жизни,
В которой предали меня,
Не вытащив всё  ж из огня,
Когда огонь той адской боли,
До каждой мышцы поглощал меня,
И я кричала, не прося пощады,
Ну,  просто боль невыносимо жгла,

Мне говорили, что не надо,
Так разговаривать хотя болит,
Я не пыталась зажиматься,
Боль тоже не желала отпускать меня,
Когда предательство то состоялось,
Уже и выздоровела я.

И что мешало мне забыть о той же боли?
О ней забыла я давно,
Я помню только как всё ж предавали,
Давно простив и навсегда,

Оставив в прошлом все детали,
Но чёрт  возьми, они же жгли!
До сей поры меня не отпускали,
И вместе с памятью напоминали,
О том прощении, которого всё ж нет,

Как видно разница между желанием,
И той возможностью простить,
Это как пропасть между гор и оснований,
Которую   никак не одолеть.

11.04.2021 г
Марина Леванте

© Copyright: Марина Леванте, 2021
Свидетельство о публикации №221041101072 

Желаемая оккупация


Интересно, журналист, берущий интервью у Петра  Авена, знает, кто он такой, уж со слишком большим пиететом  он к этому подонку и негодяю относится.

https://www.kommersant.ru/doc/4702608?from=main_1


А это мой материал, под названием «Желаемая оккупация», написанный 2017 ещё  году,  в котором немало фигурирует  Петр  Авен...богоизбранный человек, в своих откровениях заявляющий, что:

       "Богатство - отметина Бога. Это аксиома протестантской этики. Раз ты богат, значит, Бог к тебе благоволит - если, конечно, ты не украл, а заработал. Я живу по простым принципам: считаю, что если ты здоров и вдруг беден (не считая пенсионеров и детей), то это стыдно сегодня… Богатые нравственнее бедных хотя бы потому, что они могут позволить себе больше. Они свободнее в поступках"


С момента распада советского государства  и отделения от него бывших союзных республик, не затихают прения по поводу состоявшейся оккупации в 40-х Прибалтики   Советским Союзом.

Collapse )

Стратегия самопиара


       Проработав всю свою жизнь на должностях  не выше  продавца -  кассира с  кладовщиком и   официантом,  решила, что хочет чего -то большего и значимого, не всё ж ей быть…

   Ну,  не ученым- изобретателем стать, для этого у неё  мозгов только на продавца с кладовщиком  хватало,  но чем- то таким эдаким, хотелось,  чтобы все знали её  не только как москвичку из сказочного района Алтуфьево, с  образом жизни,  напоминающим жизнь  героини  из фильма “Маленькая Вера” с бутылками,  выпивонами  и плясками в грязных клубешниках, ну,  и   со всем прилагающимся, а чем- то таким,    что б о ней говорили,  как о великом человеке и потому решила, что  писатель или поэт вполне себе могли бы  сгодиться, тем более,  что ума для этого большого не надо было,  а таланта так тем более, весь интернет кишил предложениями курсов   на тему,  как стать известным  писателем с поэтом вместе взятым, странно, что там не учили, как  стать знаменитым врачом,  а то человечество давно вымерло бы, хотя оно может оно  и к лучшему,  не пришлось бы другим  становиться известными  на весь мир  писателями и поэтами.

        Короче она начала кропать.   Не прозу   писать,  много не хотелось и хотелось побыстрее славы, а это был бы слишком длинный путь   к желаемому  успеху, а вот  стишки очень даже,  они могли быть и формата четверостишия,  и тоже назывались бы великой поэзией, являясь на самом деле стишочками.

Collapse )

Друзья


       Звоню как-то своему старому приятелю и бывшему коллеге по работе, узнать, как у него дела… Мы с ним в одном дворе жили и в одну школу ходили, правда, он на два года старше меня был.

Но всё равно, после окончания уже института, мы оказались, в одном и том же конструкторском бюро и наши столы, как и прежде двери квартир, находились почти рядом.

Спустя пять лет пути наши разошлись, что значит, Юрка так и остался работать в том бюро, поднявшись слегка по служебной лестнице, и заняв место старшего специалиста, ну, а я не то, что сменил род деятельности и покинул ставшие родными за это время стены офиса, а вообще, уехал в другой город. Там и женился, и там же обзавёлся потомством. У меня родился сын, а следом, погодка - дочь Аля.

Чем занимался все это время, что развело нас в разные стороны, Юрка, я честно признаюсь, не знал. Но и ни на минуту не забывал старого товарища, с которым пройдено было не мало, не только в школьные годы, но и в тяжёлое перестроечное время, полное надежд и чаяний, но так и не состоявшимся так ожидаемым светлым будущим, а обернувшимся не лучшим настоящим.

Collapse )

Вся неприглядность мира разном цвете


Плывёт  весна вся в красном цвете,
В разливе вечных незапамятных времен,
И  с нею лебеди, что на портрете,
Расшиты ниткой с серебром,

Как две гусыни, ставшие из белых чёрным,
Красивым лебедем, расшитым все крестом,
Из чёрных ниток, что сваяли узел,
Завязанный на шее памятным  крестом,

И было  б грустно и печально,
Всё  это в жизни принимать,
Весь,   нераскрашенный  и только  чёрный,
Мир,  нарисованный и не живой,

Если бы не те  фрагменты жизни,
Пусть   на картинке, но  почти  что наяву,
Где лебедь был, расшитый  крестиком из ниток,
Что привносил всё ж радость в мрачность из  картины бытия.

И даже чёрное, вдруг ставшее,
Из  чёрного  почти что белым,
Как чёрный цвет на чёрной шее белого гуся,
Светился нечто неприметно, чуть  золотым,
Когда и  лебедь, будто парус  белый,
Но был он чёрным,   будто золотым.

Как и  во всём том негативе,
Сумел ты в жизни  счастье разглядеть,
Увиденное лишь тобою счастье,
Оно  осталось мрачным для других,
Как лебедь белый, для тебя он чёрный,
Но выглядит,  как белый цвет,

Ты чёрное увидел в чёрном,
Но  сделал белым для себя,
И вот плывёт вся  та весна в разливе,
В разливе красном, цвета крови на холсте,

Но ты ведь знаешь, так бывает,
И  не всегда прекрасный цвет,
Раскраску  лучшей жизни означает,   
Он иногда за неприглядность мира отвечает.

10.04.2021 г
Марина Леванте

© Copyright: Марина Леванте, 2021
Свидетельство о публикации №221041000922