?

Log in

No account? Create an account

Previous 40

Oct. 19th, 2019

Троглодиты 21-го века

трошлодит.jpg

    —   Господа, не ведите себя, как бараны, я не размахиваю перед вами своим мнением, как красной тряпкой для быка.


  Но господа продолжали кидаться на оппонента,  как на тореадора,  словно  бараны бьющие рогами  по   воротам  ново-старого забора.


    «Бог, что создал людей по своему образу и подобию, всё видел, всё  их разнузданное греховное поведение, и не простил людей. Тогда они убили  его сына. Бог, будучи милосердным и всепрощающим, снова не простил  людей, дав им еще один шанс и воскресив убиенного отрока, для того,  чтобы тот смог взять все грехи людей на себя.


 Люди продолжили грабить и убивать, нарушать все божьи заповеди, то  есть греша налево и направо, они поняли, что теперь могут спокойно и до  конца перешагнуть черту вседозволенности, ведь любой их грех был уже  заранее отмыт и откуплен тем, кого они не постыдившись, убили два раза.
Отличная библейская история о добре и зле, о всепрощающем милосердии  бога, и в основном, о глобальном отпущении грехов со вседозволенностью и  индульгенцией на их совершение.


Read more...Collapse )

Oct. 18th, 2019

Чужая тупизна



Я ненавижу тупизну,
Она меня вгоняет в ступор,
Нету прощения тупым,
Если ты не сильно болен.


Твои извилины, что нитки в том клубке,
Который на руках запутался сурово,
Ими не можешь пользоваться ты,
Опутывая ими мир бездонный.


И создавая массу тех проблем,
Из -за которых мир сам же и рухнет.
Твои извилины, что та подножка не впопад,
Когда шел человек, споткнулся, умер,
Ты ж ничего не понял из того, что сотворил,
Создав препятствие уже другому.


Когда и думать невдомек,
Когда сам сделать ты не мог,
А только сильно напортачить,
Да так,  что жизнь чужая билась о порог,
Что ты своею глупостью тут обозначил.


Ты ж не способен даже помощь оказать
Тому, кто ударялся молча,
Об тупизну твоих идей,
Что нескончаемым потоком
Шли всё подряд, всё  создавая прецедент,
Из новых обрушающих  порогов.


Вот потому познав всю цену тупости чужой,
Я ненавижу тупизну,
И больше не прощаю,
Ибо узнал, как можно  раньше срока умереть
Споткнувшись о  чужую тупость.


Пусть  даже не простят меня
Все те, кто думал,  читая эти строки,
Что это же конечно,  не про тех,
А  про других, что тупизной страдают,
Я просто "тупо"  не желаю   больше,
Вставая,  и падать  и идти вперед,
И  рисковать, чтобы упасть по новой,
Из- за чужих не утопических идей,
Что сродни  вандализму,больше  человеческому горю.


17.10.2019 г.


Марина Леванте


© Copyright: Марина Леванте, 2019
Свидетельство о публикации №219101700786

Багрово- красные тона



Вот красно- багровые краски по осени,
Сменили коричнево -жёлтый наряд,
Когда все деревья и кустики
Из жёлтых покрасились  в ряд,
В цвета, что багровый румянец,
Зардевший на чьих -то щеках,


Взлохматились волосы дивы,
Из рыжих  торчали они,
Те пряди, что   красными станут,
Как будто зажглись  вдруг костры,


Огонь,  разожжённый  по осени,
Взлетевший потоком из искр,
Как будто рыжеющий хвостик,
Что спрятался  прямо вот  здесь.


И будто бы белка по осени,
Носила теперь тот наряд,
Деревья, готовые осенью
Сменить желтоватое  в ряд
На новые краски из осени,
Ведь так  многоока  она.


Когда в  жёлто-красном и в кроне
Зелёный схоронится лист,
Когда подчеркнёт он, что осень,
Не есть одноцветная длань.


А ты, протянувший ладони,
Что были окрашены в цвет,
Что осенью  ты называешь
Тот жёлто- коричневый цвет.


Тут  красный он,   тут  он багровый,
А там и зеленый листок,
Листок, что есть осени краска,
Потом, что свалялся  в осиновый лист,


Весь в тонких изящных прожилках,
Что линией жизни зовут,
Потом вдруг подстерлись прожилки,
И лист стал  подвяленный весь,
Почти в фиолетовых краска,
Как будто  бы чей- то мольберт.


Испачкался это художник,
Который стоял  у него,
И кистью ваял листопад он,
Из тех же  знакомых  листов,
Сменявших осенние краски,
Что весь многоокий  наряд.


Когда высоко, где-то в кроне,
Среди желтизны- красноты,
Стоял,  исчезал,  появлялся
Затерянный в зелени лист.


Read more...Collapse )

Oct. 16th, 2019

Гений

  


     Он был гением,  и не просто гением, а не признанным гением. Во всяком случае,  он считал себя таковым. Считал,  что был  гением,  но признавать его никто не хотел, и потому как все не признанные   при жизни, был нищим и босым оборванцем.   При этом не лишён был какого -никакого таланта, что значит сочинял хорошие стихи,  и говорил при этом,  что так и живет, с надрывом,  как в своих стихах,  и почти как покойный Высоцкий.


   Никогда не  был  любимчиком женщин, потому что обладал не просто невзрачной внешностью, а был попросту  не красив. Но его могли бы полюбить не за красивые глаза, а за красивую душу.  Душу поэта, на писателя-прозаика он   не тянул, не было времени, потому что корячился на стройке  в качестве прораба,  давно утратив здоровье, имея  позвоночную грыжу и ещё кучу каких-то нелицеприятных, но не смертельных болячек.  И  потому,гордо  бравируя,  относил  себя к  фаталистам   и считал, что имеет право  сам распоряжаться своей судьбой, судьбой гения, а тем  более не признанного гения, что значит, на фиг такой гений кому-то нужен, он сам решит, что ему делать со своей гениальностью, ну, и с  жизнью разумеется, тоже.


   И конечно же, как любой гениальный человек не опускался ниже себя, до каких-то там  талантов.  Что б,  не дай бог, не узнать,что бывают непревзойденные таланты,  и что не обязательно быть гением, тем более, когда этого гения никто не признает.  Тем не менее,  любил только себя и свои поэтические опусы, считая, что может всё,  и даже невозможное, что не под силу никому другому, они же не гении!


    Впрочем он  не нуждался не только в наличии рядом других  талантов, но и просто в людях, хотя сетовал на недостаток умных людей в этом мире, с которыми не прочь был бы  и пообщаться.

 Но общение с ним    каждый раз напоминало, секс с нелюбимым человеком или за деньги, когда всё было   быстро, не больно, но и  без какого-либо  удовольствия.

     И он это знал, и потому обзавелся четырьмя котами,  с которыми у него было полное взаимопонимание, тем более, что они, если бы и захотели,  не распознав в нём гения,   сказать ему об этом,  не смогли бы,  а    только промурлыкали бы, что-то нечленораздельное и конечно же, не понятное, что не вызвало бы в нём обиды.  И  потому, да, ему предпочтительнее  было общество котов,  а не людей, даже умных или наоборот, ещё и умных людей, тех, которые не согласны были поддерживать в нём боевой дух гения, воспевая его мифы о себе,  как легендарного героя, которого в упор не видит народ, а только бетономешалки, копалки и прочие строительные приспособления, с которыми он тоже общался или имел дело на стройплощадках.

   И всё равно, он,  работая  на стройке, а до того, побывав среди криминальной братвы, умея не плохо  боксировать, правда и тут в нём не увидели и не признали гениального боксера, какого -нибудь Али  или Тайсона,  а до того он поработал доктором, но не клиницистом, а простым завом  в пункте по переливанию  крови, и  стать  гениальным врачом  тоже не вышло, а быть просто гениальным  человеком не хотелось, потому пошёл в бандиты, но и тут вышел облом, не признали за матерого  гения.  Тогда, так как ничего не оставалось, опираясь на имеющиеся таланты и ещё здоровые руки и мышцы, украшенные татуировкой, как меткой от братвы, он пошёл осваивать строительное дело, потому что есть на что-то надо было, и жить тоже, а  параллельно начал  писать  стихи, на прозу опять времени  не хватило, зато на то, чтобы ощущать себя  нищим, а значит и не признанным гением, потому что,  где это видано, чтобы гений в золоте  купался и в парчовых штанах ходил,  на это  времени, а главное возможностей, было более, чем  предостаточно.


    И он ощущал, и  чувствовал при этом свою ненужность никому, сам говорил,  бравируя, что поддержка ему не нужна, он же привык всегда сам и  с усам, без кого-либо  справляться в этой жизни, вот, правда, любимого человека рядом не хватало, а хотелось, как и всем нормальным людям, тем, что не гении.   Но у не гениев были эти люди рядом, плохие или хорошие, или не очень хорошие, но были, а он оставался таким вечным волком одиночкой, всё стенающим, хотя,  нет, воющим на луну, сидящим  в своей берлоге в окружении тех преданных четырёх бессловесных  котов, когда  знал, что бывает как-то  иначе,  и даже в своих стихах  говоря о таком, о безоблачном счастье и о  бесконечной любви.
      Но для него такой  вариант тихого счастья мог бы быть только с тем, кто наконец, признал бы его хотя бы не признанным гением. А он всё  равно не опустился бы до его талантов, если бы таковые  имелись бы,  до талантов любимого человека, потому что был еще и эгоистичен до мозга костей,  и самолюбив,  потому и не пожелал когда-то  стать просто гениальным человеком, хотя иногда проблески оного проскальзывали,  если не в нём самом, то в его словах точно, когда говорил о том,что имея такие боксёрские  кулаки, никогда не бьёт женщин и детей, и стариков конечно же, тоже, но как-то дальше этого у него не шло, и он,  оставаясь в мыслях непризнанным  гениальным поэтом, на прозу так времени и не хватило, ходил из последних сил на нелюбимую работу, где  доламывал свой почти уже неработающий  с остеохондрозом позвоночник,  продолжая считать себя фаталистом, продолжал распоряжаться своей жизнью, как считал нужным, тем более, что за его больной спиной никого не было, ну, если только те четыре кота, а он у них одинокий  волк-вожак этой нечеловеческой стаи, так и не встретивший любви, или той, которая сумела бы при его внешности, а он лицом  напоминал почему- то известного убийцу- маньяка Чикатило,  такой же лысоватый к тому же и в очках, с не очень здоровым выражением лица, когда лучше такому и не улыбаться, чтобы не стать ещё краше, но он не встретил  ту, которая полюбила бы его за красивую душу, не противясь, называла бы его  «мой гений», а  он  так и  продолжал бы считать себя  непризнанным гением, потому что одного признания от любимой ему всё  равно было бы недостаточно, как и любимая ему была не очень  нужна, он же всё  же был гением, не признававшим никого другого в этом мире,  наполненном другими талантливыми людьми, которым достаточно было быть талантливыми писателями, художниками, артистами, но и быть  при этом   гениальными людьми, которые никогда не отказали бы ему в поддержке, но которая ему была не нужна, так он сам говорил, бросаясь громкими словами про  сложность жизни и про ничтожность самого существования в этой жизни.  О, да, он же был фаталист, возможно,  гениальный фаталист,  просто никто ему  об этом не сказал, не успел и не  успевал, потому что каждый раз общение с ним напоминало секс с нелюбимым человеком, который быстро  заканчивался, а люди  сразу исчезали, не оставив после себя никакого  даже воспоминания, и не успев сказать в чём же его реальная гениальность заключается. В ощущении фатализма своей судьбы.

     И когда его жизнь неожиданно оборвалась, а он сделать ничего уже не смог, он же был фаталистом, то есть он просто, как и все, скончался, когда пришёл срок, то он даже не успел спросить себя, чего  же  он так и не успел, сам распоряжаясь своей жизнью, не успел ли он что -то дописать или сказать, чего-то самого  главного, не успел ли он  случаем встретить самого главного человека в своей жизни, или он просто его не узнал  и прошёл мимо,  он же до того уже три раза был мёртв и смерти не боялся, но боялся всего того, о чем не сумел себя спросить, умерев окончательно,  и  так и не сумев признаться самому  себе в том,  что всё  же боялся смерти и не хотел  умирать,потому что знал,что тогда не успеет всего того, что всё же не сделал, а главное, что ему никто так и не сказал при жизни,что он гений, пусть и не признанный гений.

     И   потому со временем люди забыли и его стихи, и ту прозу, на которую у него так и не хватило времени, и его самого.  И в общем-то,  это было нормальное явление, в этом не было ничего страшного и не обычного, страшным оказалось то, что он так и не сумел нормально пожить, всё стеная по не полученному, не став гениальным врачом  и таким же  строителем, и  не став гениальным поэтом.  Он  просто не сумел довольствоваться малым, быть просто гениальным человеком, любить этот мир со всеми его невзгодами и  непривлекательными сторонами,  с маленьким  счастьем и большим несчастьем, уже в свои сорок  он изнемогал  от каких-то сожалений, чем отравлял себе и так порою нерадостное существование, постоянно повторяя что он гений и бравируя тем, что фаталист,  надеясь на то, что его кто-то услышит и скажет наконец:  "Да, ты гений, непризнанный гений, и что с  того?"


     Но его никто  не услышал или  не захотел услышать,  и наверное, слава богу, потому что он умер с сознанием,  что всю свою жизнь был гением,  и не просто гением, а непризнанным гением, а это было гораздо лучше, чем получить признание при жизни, потому что, кто знает, может теперь-- то его признают гениальным, правда, он об этом не узнает, но и постенать по тому,  что снова, чего-то недополучил,  информации о том, что перешёл в статус признанного,  не сможет.ГЕНИЙ

       Он был гением,  и не просто гением, а не признанным гением. Во всяком случае,  он считал себя таковым. Считал,  что был  гением,  но признавать его никто не хотел, и потому как все не признанные   при жизни, был нищим и босым оборванцем.   При этом не лишён был какого -никакого таланта, что значит сочинял хорошие стихи,  и говорил при этом,  что так и живет, с надрывом,  как в своих стихах,  и почти как покойный Высоцкий.


Никогда не  был  любимчиком женщин, потому что обладал не просто невзрачной внешностью, а был попросту  не красив. Но его могли бы полюбить не за красивые глаза, а за красивую душу.  Душу поэта, на писателя-прозаика он   не тянул, не было времени, потому что корячился на стройке  в качестве прораба,  давно утратив здоровье, имея  позвоночную грыжу и ещё кучу каких-то нелицеприятных, но не смертельных болячек.  И  потому,гордо  бравируя,  относил  себя к  фаталистам,  и считал, что имеет право  сам распоряжаться своей судьбой, судьбой гения, а тем  более не признанного гения, что значит, на фиг такой гений кому-то нужен, он сам решит, что ему делать со своей гениальностью, ну, и с  жизнью разумеется, тоже.


   И конечно же, как любой гениальный человек не опускался ниже себя, до каких-то там  талантов.  Что б,  не дай бог, не узнать,что бывают непревзойденные таланты,  и что не обязательно быть гением, тем более, когда этого гения никто не признает.  Тем не менее,  любил только себя и свои поэтические опусы, считая, что может всё,  и даже невозможное, что не под силу никому другому, они же не гении!


    Впрочем он  не нуждался не только в наличии рядом других  талантов, но и просто в людях, хотя сетовал на недостаток умных людей в этом мире, с которыми не прочь был бы  и пообщаться.

 Но общение с ним    каждый раз напоминало, секс с нелюбимым человеком или за деньги, когда всё было   быстро, не больно, но и  без какого-либо  удовольствия.

     И он это знал, и потому обзавелся четырьмя котами,  с которыми у него было полное взаимопонимание, тем более, что они, если бы и захотели,  не распознав в нем гения,   сказать ему об этом,  не могли,   только промурлыкать, что-то нечленораздельное и конечно же, не понятное, что не вызвало бы в нём обиды.  И  потому, да, ему предпочтительнее  было общество котов,  а не людей, даже умных, или наоборот, ещё и умных людей, тех, которые не согласны были поддерживать в нём боевой дух гения, воспевая его мифы о себе,  как легендарного героя, которого в упор не видит народ, а только бетономешалки, копалки и прочие строительные приспособления, с которыми он тоже общался или имел дело на стройплощадках.

   И всё равно, он,  работая  на стройке, а до того, побывав среди криминальной братвы, умея не плохо  боксировать, правда и тут в нем не увидели и не признали гениального боксера, какого -нибудь Али  или Тайсона,  а до того он поработал доктором, но не клиницистом, а простым завом  в пункте по переливанию  крови, и  стать  гениальным врачом  тоже не вышло, а быть просто гениальным  человеком не хотелось, потому пошёл в бандиты, но и тут вышел облом, не признали за матерого  гения.  Тогда, так как ничего не оставалось, опираясь на имеющиеся таланты и ещё здоровые руки и мышцы, украшенные татуировкой, как меткой от братвы, он пошёл осваивать строительное дело, потому что есть на что-то надо было, и жить тоже, а  параллельно начал  писать  стихи, на прозу опять времени  не хватило , зато на то, чтобы ощущать себя  нищим, а значит и не признанным гением, потому что,  где это видано, чтобы гений в золоте  купался и в парчовых штанах ходил,  на это  времени, а главное возможности, было более, чем  предостаточно.


    И он ощущал, чувствовал при этом свою ненужность никому, сам говорил,  бравируя, что поддержка ему не нужна, он же привык всегда сам и  с усам, без кого-либо,  справляться в этой жизни, вот, правда, любимого человека рядом не хватало, а хотелось, как и всем нормальным людям, тем, что не гении.   Но у не гениев были эти люди рядом, плохие или хорошие, или не очень хорошие, но были, а он оставался таким вечным волком одиночкой, всё стенающим, хотя,  нет, воющим на луну, сидя в своей берлоге в окружении тех преданных четырех бессловесных  котов, и зная, что бывает как- то  иначе,  и даже в своих стихах  говоря о таком, о безоблачном счастье и о  бесконечной любви. Но для него такой  вариант тихого счастья мог бы быть только с тем, кто наконец, признал бы его хотя бы не признанным гением. А он всё  равно не опустился бы до его талантов, если бы таковые  были бы,  до талантов любимого человека, потому что был еще и эгоистичен до мозга костей,  и самолюбив,  потому и не пожелал когда-то  стать просто гениальным человеком, хотя иногда проблески оного проскальзывали,  если не в нём самом, то в его словах точно, когда говорил о том,что имея такие боксерские  кулаки, никогда не бьет женщин и детей, и стариков конечно же , тоже, но как-то дальше этого у него не шло, и он,  оставаясь в мыслях непризнанным  гениальным поэтом, на прозу так времени и не хватило, ходил из последних сил на нелюбимую работу, где  доламывал свой почти уже неработающий  с остеохондрозом позвоночник,  продолжая считать себя фаталистом, продолжал распоряжаться своей жизнью, как считал нужным, тем более, что за его больной спиной никого не было, ну, если только те четыре кота, а он у них одинокий  волк-вожак этой нечеловеческой стаи, так и не встретивший любви, или той, которая сумела бы при его внешности, а он лицом  напоминал почему- то известного убийцу маньяка Чикатило,  такой же лысоватый к тому же и в очках, с не очень здоровым выражением лица, когда лучше такому и не улыбаться, чтобы не стать ещё краше, но он не встретил  ту, которая полюбила бы его за красивую душу, не противясь, называла бы его  «мой гений», а  он  так и  продолжал бы считать себя  непризнанным гением, потому что одного признания от любимой ему всё  равно было бы недостаточно, как и любимая ему была не очень  нужна, он же всё  же был гением, не признававшим никого другого в этом мире,  наполненном другими талантливыми людьми, которым достаточно было быть талантливыми писателями художниками артистами, но и быть  при этом   гениальными людьми, которые никогда не отказали бы ему в поддержке, но которая ему была не нужна, так он сам говорил, бросаясь громкими словами про  сложность жизни и про ничтожность самого существования в этой жизни.  О, да, он же был фаталист, возможно,  гениальный фаталист,  просто никто ему  об этом не сказал, не успел и не  успевал, потому что каждый раз общение с ним напоминало секс с нелюбимым человеком, который быстро  заканчивался, а люди  сразу исчезали, не оставив после себя никакого  даже воспоминания, и не успев сказать в чём же его реальная гениальность заключается. В ощущении фатализма своей судьбы.

     И когда его жизнь неожиданно оборвалась, а он сделать ничего уже не смог, он же был фаталист,ом, то есть он просто, как и все, скончался, когда пришел срок, то он даже не успел спросить себя, чего  же  он так и не успел, сам распоряжаясь своей жизнью, не успел ли он что -то дописать , чего-то самого  главного, не успел ли он  случаем встретить самого главного человека в своей жизни, или он просто его не узнал, он же до того уже три раза был мертв и смерти не боялся, но боялся всего того, о чем не сумел себя спросить, умерев окончательно,  и  так и не сумев признаться самому  себе, что все же боялся смерти и не хотел  умирать,потому что знал,что тогда не успеет всего того, что всё же не сделал, а главное, что ему никто так и не сказал при жизни,что он гений, пусть и не признанный гений. И   потому со временем люди забыли и его стихи, и ту прозу, на которую у него так и не хватило времени, и его самого.  И в общем-то это было нормальное явление, в этом не было ничего страшного и не обычного, страшным оказалось то, что он так и не сумел нормально пожить, всё стеная по не полученному, не став гениальным врачом  и таким же  строителем, не став гениальным поэтом.  Он  просто не сумел довольствоваться малым, быть просто гениальным человеком, любить этот мир со всеми его невзгодами и непривлекательными сторонами,  с маленьким  счастьем и большим несчастьем, уже в свои сорок  он изнемогал  от каких-то сожалений, чем отравлял себе и так порою нерадостное существование, постоянно повторяя что он гений и бравируя тем, что фаталист,  надеясь на то, что его кто-то услышит и скажет наконец:  «Да, ты гений, непризнанный гений, и что с  того? «


   Но его никто не не услышал или  не захотел услышать,  и наверное, слава богу, потому что он умер с сознанием,  что всю свою жизнь был гением,  и не просто гением, а непризнанным гением, а это было гораздо лучше, чем получить признание при жизни, потому что, кто знает, может теперь то его признают гениальным, правда, он об этом не узнает, но и постенать по тому,  что снова, чего-то недополучил,  информации о том, что перешел в статус признанного,  не сможет.

16.10.2019 г.

Марина Леванте

© Copyright: Марина Леванте, 2019
Свидетельство о публикации №219101600332

Oct. 14th, 2019

Хим Атака

Буря мглою небо кроет,
А я крою матом гром,
Потому что грянет буря,
Гром на небе прогремит,
Дождь прольётся над планетой,
Не простой, а серо-водо-род,
Вместо капель, что дождливы,
Он осыплет  землю, дом,
Поле,   лес и  всю    долину,
Хемогенным всё ж дерьмом,
Где не только яшмы, кремни,
Где урановая пыль,
От взрывчатки, что взорвалась
И обрушилась на мир,
Солевым дождём пролилась,
В океаны опустилась,
Испарилась, поднялась,
И на небо вознеслась,
Там и громом засветилась
И на землю опустилась
Прямо на голову мне,
Где стоял  и   крыл я  матом,
Потому что  не хотел
Преждевременной поляны,
Без волос и без нуля,
Не своей ещё не глупой,
Больше умной голове,
Ну,  а так как дождь пролился,
Не смотря на мат и град,
Волос мой уж испарился,
Десять лет тому назад,
То остался лишь  мой мат,
Как пора повозмущаться
Тем,  что дождь теперь не дождь,
Это гром средь ясна неба,
Когда крестится мужик,
Как всегда, когда уж вышло
Всё совсем  наоборот.

14.10.2019 г
Марина Леванте

© Copyright: Марина Леванте, 2019
Свидетельство о публикации №219101400963

Непонятая погода


Сквозь щель оконной форточки,

Мешаясь с теплотой,
Холодный воздух осени,
Все залетал в окно.


Садился он по осени на теплоту оков,
Чугунных труб, что грели,
Отапливая вновь,
К  зиме,  что вновь грядет.


Сейчас же воздух осени,
Что залетел в окно,
Смешался с теплотою,
Уселся на окно,
Тихонько закурлекал,
Будто журавль позвал.


Казалось, это лето
Вдруг расцвело в окне,
Усевшись на деревья
Что голые во сне.


Но то не сновиденье
Про лето, про тепло,
То жарко топят трубы,
Всё нагоняя чад,
По осени, что лето,
Пришла и расцвела.


Когда сидела молча,
На том твоем окне,
Когда мешался воздух,
По осени в весне.


Тебе же не понятен,
Казался коленкор,
Когда сквозь щели в рамах,
Привиделась зима,
Смешалась с жаром лета,


Осталась навсегда
Не понятой погода,
И та, что за окном,
И та,  что по квартире
Гуляла босиком.


12.10.2019 г


Марина Леванте


© Copyright: Марина Леванте, 2019
Свидетельство о публикации №219101300858

Печень утки барбарийской Hepatis Anas Barbariae

Пришёл с утра   на приём к врачу,  ну-с, с  чего начнём, а с того, что у кого болит, тот о том и говорит.


—    Вот у вас что, болит?  —   Спрашивает дядечка в белом халате,  вроде невролог, на  стене кабинета которого висят рисунки человеческих   кистей в оскальпированном виде, то есть кости  без кожи и даже без мяса.  Видно для того, чтобы всё было нагляднее.


    —        У  меня болят руки. Кисти рук.   —  Уточняю я.


    —       И что?


    —       Ну, что-что?  Болят,  а что делать не знаю,  может,  это карпальный синдром?


Предположительно  ставя себе же диагноз,  говорю ему я,  косясь на рисунки кистей без кожи на стене.


Врач мне:


 —    А  что это?


Пока я открываю  рот от удивления,  всё продолжая взирать на рисунки,  на которых тот самый карпальный синдром и   изображен, почти как  открытый, а не закрытый перелом, ему уже   говорит мед сестра,  давая  подсказку и тоже показывая  на висящие  картинки, как видно для больных,  а не для врача:


     —    Доктор,  у вас это за спиной, на стене,  на плакате.


     —    Ах, так.  —     Не оборачиваясь,  говорит врач и опять мне:


     —    И? И что вы делаете?


     —    Я  пью  диклофенак.


     —    И как?


     —    Что как?


     —   Помогает?


Read more...Collapse )

Oct. 11th, 2019

Люди-обезьяны



       Он молча стоял, опустив глаза в пол, потому что  напротив него находилась среднего роста обезьяна, её взгляд  напомнил  ему взгляд виденной им гориллы с обложки книги Дайан Фосси «Гориллы в  тумане»,  в них не было ничего человеческого, не пробегала никакая  мысль, они были серо-оловянного цвета и полностью   пустыми. Эти глаза  напротив были точно такими же, с одним лишь отличием, что не были на  картинке, а существовали в действительности. В них даже не  присутствовало какого-то любопытства, они просто смотрели на него и всё   продолжая ничего не выражать.


Он понимал, что его начинает  сначала раздражать, а потом  бесить эта  чёткая тупость, прослеживающаяся  во взгляде. Не было сил выносить её, и  он набравшись храбрости спросил, обратившись к обезьяне на «вы»:


           —   А вам что надо?


           —   Ничего, я просто слушаю.


           —   А вас что, звали, или вам лично что-то говорили?


Обезьяна продолжала  стоять и  бесстыдно смотреть  на человека,  как на  что-то диковинное, ни виденное ею до селе и никогда в жизни.


           —    Ну, что,  довольны?  —      Проговорил он,  уже не  раздражаясь. —    Вышли всем стадом посмотреть на обезьян, которые  пришли  к вам, людям,  в   зоопарк?


Read more...Collapse )

Всё путём



Какая же сегодня серость за окном,
Как будто все невзгоды дня
Обрушились сегодня на тебя,
Перевернув в душе всё  наизнанку,
Заставив думать, будто было так всегда.


Без солнечных  лучей,
Без голубого небосвода,
Одна печальная тоска,
Что снизошла на небеса,
Потом обрушилась с тоскою
На твой немереный покой,
Когда подумал, что отстой.


Такая жуткая погода,
Что не в душе, а за окном,
Когда бурлили все невзгоды,
Все поднимая крик в душе,
О том, что эта непогода,
Твоя недожитая жизнь.


В которой яркий луч
И небосвод колючий,
Все недостаточно светил,
Тебе  всегда хотелось больше,
Но вот,  случилось, как всегда,
Та жуткая всё ж  непогода,
Что  за окном,  и всё же не в душе.


Что  серым небом обратилась,
И   утром  повстречало день,
И закричало,  будто,
Перекрестным боем отвечало,
Как будто пули всё  свистали,
Ударившись свинцом  в твоё окно.


В то самоё  окно,
Где  ты лежал и молча плакал,
Все в ожиданьи  того дня,
Когда не хмара дождевая,
Не серость пришлого всё  ж дня,
А солнце, небо,  то  живое,
Заглянет,  не стучась в твоё  окно.


Ну и душа откликнется сурово
На глас природы, что живет
В недавнем каждом человеке,
Который тоже  тебя ждал,
Чтобы могли вы  утром ранним,
Зажегшим радости в душе,
Сказать друг  другу:
Это не признанье,
Это простой пришедший день.


Read more...Collapse )

Oct. 10th, 2019

Конвейер смерти

семрти_s.jpg
Какая   странная  все ж,  эта штука жизнь,
Как будто бы конвейер  жизни-смерти,
Где жизнь и смерть поставлена почти что на поток,
Как будто бы на карту жизни-смерти,
Как будто бы,  то караван, наполненный из трупов,
Что были только чьи-то  жизни-смерти,
По бездорожью следует вперёд,
Неся в себе одни лишь жизни,
Что стали мёртвыми  в один лишь миг.


Те жизни, что бесценны лишь для человека,
Владельца собственной судьбы,
Другим  же они  просто  нет цены,
Он с легкостью прихлопнет, словно муху,
Того, что жизнь зовется иль судьба,
Потом пойдет жалеть другого,
Того, кто родственник ему,
Такая жуткая амбивалентность,
Имеет место в  людях быть.


Так всё обыденно и жутко,  всё это,
Был человек, глядишь, его уж нет,
Своею прозаичностью  на фоне пошлой жизни
Страшна та смерть, что кажется  порою  мифом,
И потому, как миф, он был  и вот его уж, нет,
Он испарился, будто лёд растаял,
И превратился позже  в пар.


Как дым от тех костров,
Где ведьм сжигали,
То называя тоже прозаичностью смертей,
Не важно, что горела жизнь людская,
Бесценная для самого себя,
Цены  не назначали ей,   те  что сжигали,
Они  же  позже убивали,
Кладя людей на тот конвейер из смертей.


Потом тот караван из чьих- то мёртвых жизней,
Что гордо следовал за  ним  вперёд,
Что уносил весь трупный   запах жизней
Вдаль тех лесов, что мифами  звались,
Что не готовы были  вновь принять
Ещё  одну загубленную правду,
О том, что смерть стала  прозаикой для всех.


Read more...Collapse )

Oct. 9th, 2019

The Snob

С тех прошло много лет, то ли семь, то ли восемь,  для кого- то целая жизнь, но тот случай человеческого снобизма, просто  промелькнувший и не задержавшийся в ее жизни, оказался незабываем.


То, как он свысока смотрел на всех людей, своим гонором убивая их  сразу и наповал, не было сил забыть.  Она до сих пор слышала его  спокойный голос,непоколебимый в собственной правоте, звучащий в трубке,  когда с презрением выслушивал её жалкие попытки разобраться в  технической терминологии английского, который она знала на школьном  уровне. Но разобралась!


Его насмешливый голос, говорящий на том конце провода " Что-что? Я   вас не понимаю..."   Ну да,  куда ж ему, ему -то, понять её  и остальных  людей.Он же знал этот язык в совершенстве, забыв выучить человеческий,   и говорил на английском исключительно в поездках, когда посещал своих  друзей эмигрантов в Америке , потом стоя с маленькой дочкой у Белого  дома по колено  в снегу, сам белый, как лунь, не смотря на ещё  не  большие года.


   Но он успел за свою ещё не длинную  жизнь выучить английский,  иврит не вышло,  и настрогать детей не  малое количество для наших дней,  то ли пять, то ли шесть, став фактически героем отцом, чем тоже, не  только знаниями иностранного языка, немерено гордился.


Read more...Collapse )

Картина



Что это есть, тот дом у речки
И кот,  что свесил хвост почти что с печки,
На самом деле, сидя у реки
Почти на самом том крылечке?


То есть картина прошлых лет,
Когда туман ложился в стяжку,
И тонкой струйкой шел дымок,
Почти что из под самой крышки.


На самом деле из под крыши,
Валил огромный сизый дым,
То был пожар, когда горели люди,
Кот не успел тогда сказать,


Что надо срочно покидать,
Хоромы, что не царские палати,
А семеро по лавкам, что лежать.


И вот спустя лет семь, а то и больше,
Я вывел твердою рукой
На полотне натянутом на раму
Тот дом на берегу реки,
Того кота, что свесил хвост,
 И  не почти что с печки,
Тот дым, но что  туман у речки,
Я повторил картину дня,
Когда горела ребятня,


Но чисто в  мирное то время,
И кот совсем тут ни  причем.
Просто пожар пошел огнем,
А люди спали крепко в койках,
Вот и сгорели всей семьей.


Мне так казалось, я так думал,
Когда не твердою рукой
Нарисовал тот дом, потом подумал,
Пририсовал еще кота,
И получилася картина
Из прошлых лет, которых нет.


И тот туман что белой стяжкой
Всё  так же стелется вокруг,
И дым, что  валит,  бьются чашки,
Случайно взятые  нетрезвою рукой.


Но это лишь картина жизни,
Той, что изобразил на полотне,
Тот,  не родившийся еще художник,
Рукой дрожащей вывел он на полотне


Того кота, тот дом у речки,
Всё  это был  фото монтаж,
Но как же чёрт возьми, красиво,
Как жизнь, что не красивою была,


Read more...Collapse )

Oct. 7th, 2019

Вдруг лишний месяц


Ноябрь, лишний календарный месяц,
Когда не отступила осень,
Когда зима  не приняла свои права,
Когда вся серость дня упала сверху,
Как  будто перейдя из ада в  рай,
Не очертив смурной границы,
Сказалась лишнею она,
И к этому давно привыкли
К тому, что календарный месяц  никуда.


Но вот когда  еще зияет осень,
Своим покровом из чудес,
Всё украшая рыжим мифом,
Ту наступившую пору,
Когда ноябрь втиснулся сквозь листья,
Упал на землю всей  своей  тоской,
Не дал всем в полной мере  насладиться
Очарованьем осени, её красой,
Налюбоваться в полной мере
Оранжевывым небом и красной,


Когда и лист, что рыжий кот,
Хрустел, мяукал под бегущими  ногами,
Всё превращаясь в желтизну,
Держась за ветки и не отпуская,
Ту осень, что часто даже  не мила,
Особенно, когда ноябрь,
Как спринтер обогнал октябрь,
Обрушил всю свою ноябрьскую свежесть,
И заморозив куст и лист,
Украсив его каплями  морозистой капели,
Что не звенела, а хрустела,
Напоминая жалобное чаяние кота,
Что недоволен был пришедшею зимою,
Когда и не зима она была,
А жалкий календарный день недели,
Ненужный вовсе в годовой неделе,
Ненужный вовсе никому и даже рыжему коту.


Как то напоминание капели,
Что застудилась к январю,
И как черта, как  грань зашедшего из ада,
В тот рай, что осенью звался,
Что рыжиною ухмылялся,
Будто мяукающий кот,
И  им же вечно наслаждался,
Тем днем, что осенью пришёл.


Read more...Collapse )

Oct. 6th, 2019

Шуршащие шинами авто...

Шуршащие шинами авто,
По мокрому снегу шоссе,
Ещё  не опали все листья,
А снегом накрыло шоссе,


Всё тонут колеса в том рокоте,
Клокочущих снежных лавин,
Налипших случайно по осени на бездорожную пыль,
Украсив всю жёлтую слякотность,
Белесым промокшим дождем,
От снега тут мало что сталося,
Лишь цвет, что сливался с землей,


Напомнив о том, что за осенью
Придёт жесточайший мороз,
Укутает  землю покровами,
И возвестит о приходе зимы,
Где листья падучие скоро
Заснут под покровом зимы.


Ну,  а пока тот,  что выпал так рано,
Тот, где зайдутся парами,
Шинами хлюпая громко
В  снежном и мокром снегу,
То лишь одно вспоминанье,
Что осенью будет зима,
Если случайно забудешь
О времени года, где жил,


Где зимы встречаются с осенью,
Морозы с осенним теплом,
Что б помнил, что всё  неизменно,
Что и зима хороша,
Пришедшая утром по осени
И легшая под  твое же окно,


Где весело чавкают шины,
Несущие тот листопад,
Чем осенью отличается
Осенний её же наряд,
Теперь он покрылся белесою,
Туманную новизной,
Что значит, что скоро за осенью
Наступит всё  же зима.


4.10.2019 г
Марина Леванте


© Copyright: Марина Леванте, 2019
Свидетельство о публикации №219100600977

Oct. 4th, 2019

Неземная благодать


Реально это благодать,
Когда нет сил ни лечь, ни встать,
Но рядом есть твоя любимая кровать,
А в той кровати твой любимый человек,
Который не позволит  даже постонать,
Возьмет он сильною рукою
И просто принакроет твою боль,
Когда болело,  нету мочи,
Терпеть уж, точно больше нету сил,
Он поцелуями избавит от всех недугов неземных,
Он оросит губами плечи, где чертов остеохондроз,
Где позвоночник, будто хрустнувшая ветка,
От боли мучаясь стонал,
Стонал и плакал он сквозь слёзы,
Молчал и  благодарно улыбался,
Когда почувствовал ту благодать,
А  ведь бывало, что ни лечь, ни встать,
И даже рядом та кровать, но без любимого,
Что рядом всегда не даст упасть, поможет встать,
И это есть та неземная благодать.


4.09.2019 г
Марина Леванте


© Copyright: Марина Леванте, 2019
Свидетельство о публикации №219100400901

Oct. 3rd, 2019

Сердце от подонка



Душа певца молчала,
А пела Муза за него,
Он был одним из нас,
Но жил гораздо лучше,
Он был талантливый подлец,
Который положил на всех конец,


Он издевался над народом,
Как будто бы писал он для людей,
Со всеми вместе то переживая
И стоя резко далеко от всех  людей,


Он много пил  и много он кололся,
Не знамо,  где брал наркоту,
То запрещенное в Союзе зелье,
Которое  запретным не было  ему.


Он был актер по жизни,
И жизнь благоволила к этому таланту подлеца,
Один средь многих  был не тронут буквой,
Которая  карала   силою закона остальных.


Он был Иисус,  но для того народа,
Ведь каждому народу нужен свой живой Христос,
Как тот, что был убит, а позже ожил,
И так живым остался в памяти людей.


Так  вот  и этот,  что Иисус советский,
Благословленный партией родной,
На пьедестал воздвигнутый кумиру,
Когда сказали, ты не сотвори!


Но разве можно без кумира,
Без подражания ему,
И потому,  когда душа его молчала,
Все верили,  она  поет.


О том родном,
О самом  главном,
Чем  сам поэт  был мило обойден.
Он  предлагал рубить границы,
Рвя ленту финиша в конце,
Сам часто сидя за границей,
Прекрасно зная, что рубить нельзя,


Что жизнь, она  такая штука,
Которая не терпит рубака,
И что умение не притворяться,
А  быть умеренным пловцом,
Позволит в жизни зацепляться,
За край обрыва, чтобы не упасть.


Он предлагал быть радикалом,
Быть  честным до мозга костей,
Ему поверили все люди,
Он так болел за  всех душой,


Read more...Collapse )

Oct. 2nd, 2019

Тормоза

Сбавь пыл, чувак,
Ну даже, что- то я сказал не так,
Не так назвал твою собаку,
И написал корову через "А"
Собака же останется собакой,
Ну,  а  корова даст и молока.


Остановись, чувак,
Спусти на  тормозах,
Не знаешь что ли,
Чем прекращаются все  дтп,
С одним участником, а то и боле,
Когда сам жертвой можешь стать.


Лишь потому, что не сумел
Сказать себе по доброй воле:
Стоп кадр,   был я не прав,
Хотя считаю себя правым,
Назвал кого-то, как- то так,
Что боком  вышло мне вот так.


А в той аварии,ты помнишь?
Где не работали лишь тормоза,
Ты помнишь,  было что,  чувак?
Погибло столько люду,
И лишь из- за того,
Что лично я спустил на тормозах,
Считая себя богом, вуду.


Вот и сижу теперь на небе я,
Без бога и без ни хрена,
И ангелов тут не видать,
Одна кровава  красна  жижа,
Та, что мне теперь под стать.


А мог ведь жить, не горевать,
Сбавь пыл я, и  не лезь он  в драку,
Когда кому-то,  что-то я сказал не так,
А  он  полез  же  в драку.


Теперь я здесь, на небесах
А он пускай, и   на земле,
Но в камере, однако,
За то, что не сумел остыть,
Спустил   на тормозах всё,
Не прекратив затеянную драку.


2.09.2019 г
Марина Леванте


© Copyright: Марина Леванте, 2019
Свидетельство о публикации №219100200892

Oct. 1st, 2019

Кенгуру

Долго я болел, не умер,
Захожу я  на фб,
Вижу столько  я уведомлений,
Становлюсь я кенгуру.


И по кочкам,  по посточкам
Побежал я, как могу,
Тут я громкий лайк поставил,
Согласился, пост хорош,
Там сказал, что так бывает,
Здесь подумал и решил,
Отмечаться я не буду,
Поскочу скорей вперёд.


Я не помню, что же было
День назад, ведь я болел,
Сам постил чуть не неделю,
А потом и всё забыл,


Так работают соц сети
На себя, не на меня
Параноиком, вруном
Самым гнусным ты на свете
Можешь стать ты в свете дня.


Столько я друзей зафрендил,
Но не знаю никого,
Маши, пети, вити, саши,
Чёрт их сломит,  никого.


Все они постят о чем-то,
Не обязан я вникать
В то,  что Петя накалякал,
Ну, а  Маня нет иль да.


Я ведь как?
Что кенгуру болящий,
То увидел, это нет,
Заскочил, там, сям отметил
Ну и  снова лег в кровать.


День прошёл и ночь настала,
Утром снова на фб
В роли уже всем знакомой
Я пройдусь по незнакомым
Мне таким же кенгуру.


Так что друже, не  серчайте,
Что тот самый кенгуру
Одному сказал про новость,
А  другому про беду,
В общем, всяку  ерунду.


Что сказать особо важно,
Мог сказать тот кенгуру
Что проснувшись по утру
Заскочил в фб и вышел.


Проскочил он по постам,
Что увидел, что заметил,
Не со зла он не отметил,
Что вы все, как кенгуру.


Скок  да скок, всё  ерунду
Вы постите, я читаю,
Иногда не отмечаю,
Потому что сам, как вы.


Всё  не вижу ерунды,
Ставлю лайки и улыбки,
Сам не знаю. От балды.
И не вижу ерунды.


Что творится в этом мире,
Что зовется виртуал,
Где собрались маши,  пети,
Не известные все мне.


Я зафрендил и отфрендил,
Тут прочёл, а там сказал,
Так работают соц сети
На себя, не на тебя,
Где ты просто дядя Петя,
А вообще -то,  кенгуру.


30.09.2019 г.
Марина Леванте


© Copyright: Марина Леванте, 2019
Свидетельство о публикации №219093000872

ЦИНИЗМ

Что есть цинизм?
Уменье правду говорить,
Не прикрываясь ханжеством морали,
Уменье объективно жить,
Без розовых очков в реале,
Когда вдруг мордой в грязь,
И ты познал все образы печали,
Без лишней и блестящей мишуры,
Когда опали иглы с ели,
Слетев вместе с блестящими  шарами,
Когда блистала жизнь,
Когда за ней одни иголки,
Что вынуждено облетают в миг,
А заглянув в глаза той правде,
Что называлась   жизнь,
Ты навсегда  становишься циничен,
Не нарушая  нравственности тот оплот,
За что держался верною рукою.


Теперь не трогая тот мир  дрожащую рукою,
Ты продолжаешь помнить, что есть ты,
Но больше не смотреть  на мир,
Сквозь призму детского непониманья,
И  не желанья понимать, что есть тот дед,
Что в новый год ворвался  грубо,
В  тот мир, что был тебе, понятен,
И навсегда оставил горький след,
Нарушил  твой  уклад,
Когда узнал ты не случайно,
Что не бывает волшебства,
Даже сидящего под ёлкой,
Даже обещанного близкими людьми,
Что думали доставить радость,
Которая лишь обернулась крахом  без нужды.


Поверив раз, поверив два,
На третий ты обманываться не захочешь,
Ты будешь помнить навсегда,
Какими же бывают люди,
Просто безнравственно просты,
Особенно, когда ты говоришь им правду,
Готовые назвать твой сказ,  тебя,
Великим циником из древних.


Read more...Collapse )

Sep. 30th, 2019

История всеобщего предательства

—  Мы все такие умные, те, что уехали, оставив вас,   наших сограждан самых глупых в стране с почившим строем, и потому у вас  без нас теперь всё так плохо.


 —   Но, если бы вы, такие умные, не уехали, может, нам глупым было  бы с вами лучше,  вы помогли бы наладить нам нашу, и вашу жизнь?


Но они, эти самые умные всё же  собрали вещички, подхватили чемоданы  и в  самый неблагоприятный момент для страны и её жителей отъехали,  махнули на Запад, трусливо поджав хвосты, зная, что со сменой строя,  никогда сразу жизнь не налаживается  и что будет не сладко.  Но поехали   не для того, чтобы  пересидеть, переждать, пока все глупые, что  остались, будут для них жизнь налаживать, нищенствуя и бедствуя, живя   почти в условиях военного времени,  а для того, чтобы остаться в том  раю, о котором денно и нощно мечтали, живя при советском строе  и ломая  его изнутри. Не своими собственными руками, а с помощью, конечно же,   тех же верхов, обеспокоенных своим личным счастьем, которое  без  зелёного цвета купюр несчастье, запах которых первыми и  учуяли, имея  возможность почти свободного  выезда за рубеж.


Read more...Collapse )

Sep. 28th, 2019

Странная смерть




     Он простудился и заболел.  Когда стало совсем плохо,  поднялась  температура и он весь горел, изнывая от сухого жара и такого  же сухого кашля,   то понял, что умрёт, потому что не было  сил ни  на  что,  ни  на то, чтобы  дойти до кухни, чтобы там  открыв шкафчик,   достать оттуда аптечку, найти нужную коробочку с лекарством,  с  правильной надписью и выпить так нужную ему в тот момент таблетку.   Достать не мог!  А  выпить, так  тем более, потому что сильно болело   горло с гландами, распухшими как сладкая, вот насмешка,  вата, которую в  детстве он просто обожал. И потому Николай Никодимович продолжал лежать  и ждать смерти.


      Он тихо лежал,  слегка принакрывшись   одеялом, чтобы совсем уже  не изойти от жары   и от  обильного пота, который пробивал его через все  многочисленные поры  его болящего  тела, на  сбитой в   некрасивую кучу  сероватого  цвета  простыне, лежал и тихо умирал.


Ходики, стилизованные под старину, одиноко  висящие на стене,   медленно  отбивали последние часы или даже,  можно сказать,  минуты его жизни.   Он давно сбился со счету, сколько же раз они уже пробили, сколько раз  вылетала из своего домика-гнезда кукушка, и отсчитывала,   прокуковав,  оставшиеся ему  уже не годы, а  секунды и минуты, он перестал считать  ещё  и потому, что должен был по его разумению, он же заболел, давно  умереть, а всё никак не умирал.


Read more...Collapse )

Sep. 27th, 2019

Что надо знать об осени



Что надо знать об осени,
Что не всегда она красива,
Но всегда спесива и ретива
Своими не погодными дождями,
Что с грохотом и ливнем обрушаются
На всю осеннюю все ж красоту,
Когда она ретиво мочит лужи,
Мешая с грязью их земной,
Когда спесиво сквозь красоты
Взирает на земной покой.


Который опускается на землю
Сквозь солнечные облака
В той осени, что не всегда красива,
Но ох же,  как она мудра!
За пару месяцев умело
Проходит  все этапы жизни,
Рождаясь в тихом увяданьи,
Когда желтеющая крона,
Усыпанная красною листвой
Рождается в том  же буйстве красок,
Что означают преждевременную смерть.


Когда совсем зачахнувшая зелень,
Обильно политая дождевым огнём,
Слетает напрочь, оставляя голое начало веток,
С чего обычно зарождается и жизнь,
Когда на ветках зреют почки,
А не гниет последняя листва,
Когда раздетая бесстыдно
Та золотая крона до  небес
Не выглядит совсем уж молодою,
Стыдливо голой веткой прикрывая торс.


Потом окутанная негой,
Тем дождевым немыслимым потоком,
Что капли радости и счастья,
Всё оставлял в её  глазах
Всё щедро  и обильно орошая
Тот,  что был только что зеленый куст.


Сменив наряд на желтизну покрова,
Куст стал,  будто одна огромная слеза,
Что прокатилась по щекам его колючим
И оборвалась, где -то у корней,
Давая всем понять, что осень,
Это и рожденье, и одновременно смерть.


Read more...Collapse )

Sep. 26th, 2019

Я тот кто жив, хотя был мёртв


Боитесь ли  вы смерти? Да!
Но впечатление, что никогда,
Что это  смерть боится вас,
Когда все мертвы, вы ж живой,
Пройдя тяжелый путь как я,
Вернувшийся  домой живой,


Увидев вас, я испугался,
Казалось,  будто вы  уже  мертвец,
Упал у ваших ног
И руку на сердце вам положил, решив,
Я тот, кто жив, хотя был мертв,
Я жив во векие  веков,
Когда и смерть уж не страшна,
Хотя  её  я  не боюсь,
И  больше не страшна она,


Страшна та  пустота,
Ибо  обходит стороной смертельная строка
Всех тех, кто любит жизнь
И не боится умереть,
Страшась всё же глядеть в глаза,
Той пустоте, что смертью всё ж   бывает иногда,
А жизнь,  полна уже   не пустотой,
А  мертвою душой,
Что есть страшнее смерти иногда,


Вот потому я тот, кто жив, хотя был мертв,
Когда стрелял в меня   живой,
Что был не мной,  моею тленною душой,
И потому я тот, кто  жив, хотя был  мёртв,
Я жив во  векия веков...


26.09.2019 г
Марина Леванте


© Copyright: Марина Леванте, 2019
Свидетельство о публикации №219092600685

Sep. 25th, 2019

Мгновения, что длятся вечно


Жизнь коротка  и жизнь прекрасна
Мгновениями,  из которых складывается жизнь,
Мгновенно мимо пролетая, шлейф муки сзади  оставляя,
Когда не помнишь, сколько пожил, а вспоминаешь только, сколько жил,
В тех самых пролетающих мгновеньях, из тех которых складывается жизнь.


Она и коротка,  и быстротечна, но нескончаема,  как та река,
В которую вошёл, не вышел, поплыл,  к течению стремясь,
А мимо берег остроносый всё проплывал мимо тебя,
Где мог ты задержаться на мгновенье,
Но ты  уже вошёл, не вышел,  ты поплыл,
Держа лишь в памяти все те моменты, что были чудны, как и ты,
В минуты наиярчайшего благословенья и озаренья,  что есть ты.


Когда ты понимаешь, сколько прожил, а не пожил, в мгновениях крутясь,
То жизнь не  кажется  тебе мгновением, той  скоротечной мишурой,
Когда подумаешь о том, сколько не  прожил, и сколько в жизни наваял,
И не всегда всё делал, от чего зависел, но ведь косячил,  это быль,
Та быль из тех мгновений, в которых было сладко, а когда темно,
Когда от понимания того, что упустил не плача,  становится понятно,
Как коротка, и как одновременно бесконечна эта жизнь.


Всегда одна, всегда из тех мгновений, что в памяти хранишь,
И всё же это не мгновенье, наша жизнь, что  пролетает незаметно,
Так    мгновенно, что обернуться не успеешь, её уж, нет,
И всё равно все те мгновенья летят и длятся вечно, это жизнь,
Как та незыблемость существованья, где  побывал, и где тебя уж, нет.


Read more...Collapse )

Sep. 24th, 2019

В ожидании тепла



Что мне осень за окном,
Если дом совсем пустой,
Если в доме, вот беда,
Наступили холода,
Будто бьет в лицо та стужа,
Что зимою хороша,
Когда в шапке, в шубке вышел
Погулять среди зимы,
Когда и мороз  совсем  не лишен,
Потому,  что то зима.


Ну, а осень наступила,
Принесла в дом холода,
От того что батарея,
Все равно, что умерла,
Отморозила бока,
Отморозила все кишки,
Это просто таки фишки,
Когда отопление
Включают с наступлением зимы,
Ну, а летом выключают
Когда август наступил.


И сегодня, всё,  как прежде,
Осень жёлтая пришла,
И морозы принесла,
В дом, в квартиру,
Где я в шубе околачиваю трубы,
Все надеясь на тепло,
Будто то моё гнездо,
Где тепло всегда, уютно,
А не холод и мороз,
Когда красен даже нос,


От соплей, что в носе стынут,
От того, что я простыл,
Позабыл я таки шапку
И на голову не нацепил
Когда спать уже ложился,
Всё надеясь на тепло,
А оно вот не пришло.


Потому я рано утром
Оторвался от кровати,
Будто льдиной побывал
Иль сосулькой,
Что лопатой отколачивал я сам.


Буду ждать теперь тепло я,
Лежа в койке. Не в своей.
В лазарете,  ой как бойко,
Отбивать зубами дробь,
Потому что здесь,
Как дома,  наступили холода,
Когда вновь пришла пора
Затопить все батареи,
Чай на улице то не весна.


Осень в окна постучалась,
Принеся с собой не зря
Холод, дождь и всё такое,
От чего болит душа
Когда тело замерзает,
Ибо нет того тепла.


24.09.2019 г.,  а батареи до сих пор холодные.


Марина Леванте


© Copyright: Марина Леванте, 2019
Свидетельство о публикации №219092400551

Sep. 22nd, 2019

Люди из толпы



Толпа людей, ни мнения, ни лиц,
Одни лишь  возгласы во славу,
Во славу тех, кто на слуху,
Кто признан гением одним из самых,


То был лишь тренд,
Тот модный тренд,
Когда овца заблеяла угрюмо,
Про гениальность  тех идей,
Где нет идеи и в помине,


Нет лиц, нет мнений,
Есть безликая толпа,
Готовая идти за вожака,
На тот оплот,
Что был ей силой,
Той силой мнения и ни о чём.


Хотя, о чём. О том, что мило,
Что тот художник, начертил своей рукой,
Остатки мозга на асфальте,
И кинул их  в толпу,
Назвав их гениальным, не твореньем,
А той насмешкой над  толпой,
Которая готова восхищаться,
Всем тем, что сделано творцом,
Который рисовал цветочки,
И ничего   себе  при этом был.


Но был один из многих,
Это ль дело?  Когда гудящая толпа молчала,
А тут он раз и знаменитым стал,
Когда в лицо толпе из деградантов
Он бросил свой шедевр,  но ни о чем.


Толпа бесилась долго, громко,
Все отбивая рогом  трубный глас,
Во славу  признанного им таланта,
А тот талант лишь гениально выделился из толпы.


Создав шедевр, в котором не было ни капли правды,
А правда зиждилась лишь в нём самом,
О том, что он сатир, не признанный толпою,
Поднял на дыбу всю толпу,
Настолько громко посмеявшись
Над массой мнений из толпы,
Где нет ни лиц, ни жизни,
Есть лишь мненье, то мнение, что есть толпа,
Готовая идти на пораженье,
Лишь бы не выделиться из толпы.


Read more...Collapse )

Sep. 21st, 2019

Нравственный эксгибиционизм

Любовь штука такая, о ней хочется громко  кричать на весь мир, чтобы все знали,   что любишь  и  что любим,  о ней хочется молчать, тихо любя,  когда для двоих и молчание,  это признание в любви,   о которой никто не должен знать,  чтобы  не сглазить столь чуткое и сокровенное, как порвать на части нежный цветок только что возродившийся к    жизни, потому к себе лучше никого не подпускать и  не допускать.   Любовь, это  штука такая,   но любом случае любовь,  это всегда дело двоих.


           Вот и эти двое Марсель и Мариса тоже любили друг друга,  страстно и до умопомрачения. До такой степени, что не было сил молчать,  сдерживать свои порывы любви даже на людях и потому они говорили.  Нет,  не кричали,  будто это был праздник этих двоих,  а  говорили. Тихо и спокойно, без надрыва  и эмоций,  публично признаваясь друг другу в чувствах,  ведя беседы на только им понятные темы, когда и третьи были не просто лишними,  они были в неловкой ситуации,  ведь говорили эти двое. Вроде для всех,  но заранее вычленяя посторонних из этих обоюдных бесед на публику,  создавая бесконечный,  пролонгированный неловкий момент для всех окружающих, которых делали невольно или намеренно соучастниками не просто своих интеллектуальных разговоров,  а своих чувств и признаний в них,  когда это есть дело всё же  двоих.


Read more...Collapse )

Sep. 20th, 2019

Раны напоказ



Жизнь напоказ, которую не прячешь в норку,
Жизнь, боль и раны,  все в помойку,
Сочувствующим тем ранам напоказ,
Жалеющим всё  то, что есть  тобою.


Твоею жизнью, счастьем, горем,
Которое ты публикуешь,
Сказав, как любишь,как   страдаешь,
И как   на людях  же себя теряешь.


Ты всё публиковал,  всё  ждал
Сочувствия  и  жалости от тех,
Кто был народом,   просто людом,
Перед которым душу с сердцем обнажал.


Дав всем понять, как счастлив,
Что пингвин на льдине,
И  как страдаешь от любви той самой,
Не полученной на той же льдине,
А в радости нашел покой,
В незримой радости для обозренья.


Вот потому вся жизнь твоя,
Где было горе и печали,
Не только радости из дня,
Ты выложил всё  без надежды
На счастье пройденного дня.


Когда душа твоя болела,
Израненная стрелами того бойца,
Бойца с невидимого фронта,
Ты раны выложил лицом наверх.


Их обнажил, сказав: "Жалейте!
Все те, кого не знаю  я."
Когда же вопль возмущенья
Услышал  ты   на сожаленье,
Не понят был, и потому,
Ты   взвыл от боли.


От сильной  боли,  и от того,
Что вся душа была не понята,
Израненная, словно на панели,
Куда ты бросил абсолютно  всё,
Всю жизнь свою, все горести, печали,
Свои страдания, в конце концов,
Отдав всеобщему  их поруганью,
Когда ждал жалости и всё.


Все раны обнажив,
Уж истекая алой  кровью,
Уж умирая, но на посошок,
Заранье зная, что если  здесь
Удачей не пройдет,такой дешевый фарс,
С показом ран кровоточащих,
Ты подорвешься тут же,
И  укутанный до ног
Своим придуманным несчастьем
Ты побежишь вперёд.


Read more...Collapse )

Sep. 19th, 2019

Опять бобик сдох



     Он круто подкатил к месту встречи на  шведском «Саабе» чёрного цвета, больше напоминающего цинковый  гроб, вышел, оглянулся   по сторонам, сделал привычный жест рукой, пригладив свой ещё чёрный чуб,   и целеустремлённо  двинулся вперёд,  навстречу  своему  счастью, будучи романтиком до кончиков своих ухоженных  ногтей.


Его ждала новая встреча,  новая  любовь, чувства, встречи и расставания, в общем,  всё было,  на самом деле,  как всегда, до банальности обыденно и пошло.


И Эдди привычно вручил своей будущей любови цветок, называющийся розой, вялый бутон которого   сидел на короткой игольчатой ножке, словно гриб-боровик, выросший и скисший по осени, так никем и не сорванный.


А Алиса не заметила ни второсортности,    несвежести вручённого ей букета, ни пошарпанности костюма, надетого на мужчине, весело и озорно взирающего на неё, который к тому же,  успел сделать   ей пару комплиментов, как и полагалось в таких ситуациях, глянув в огромные синие глаза девушки, в которых светилась надежда на  светлое будущее, вера в людей, в настоящую любовь и преданность, и в которых не было ни толики разочарования жизнью, и,  увидев весь этот набор, означающий наивность и неопытность, разлился   соловьём, назвав  её глаза синими озёрами.


    Собственно,  с этого момента всё и началось.


Read more...Collapse )

Sep. 18th, 2019

Дежавю



Белый лист с зелёною осокой означает,
Что ты  снова начал  жить,
Белый лист — тот путь, тобой не пройден,
А осока об которую порезал ноги,
Означает опыт тот, что уже есть.


То есть снова жить начать сначала,
Не получится наверняка,
Та осока, от которой ты  порезал ноги,
Будет вечно на твоём пути.


Том пути, что ты не очернял бедою,
Новую дорогу проложив,
Думая, начнёшь, героем,
Но осока в памяти сидит.


Потому тот путь, что вроде новый,
Старым иногда покажется тебе,
Когда снова та осока будет резать ноги,
Словно соль на рану сыпать будет вновь.


Старые, не заживающие раны,
Что осокой той зеленой нанесли,
Будут ныть  и не давать подумать
О каком- то не понятном и не пройденном пути.


Белый лист,с которого ты начал,
Тоже будет ныть, стонать,
Хоть и не пойдешь ты по проторенным дорогам,
Всё  равно тот опыт из осок,
Каждый  раз тебе напомнит,
Будто это некий  старый  дежавю.


Что такое уже было,
Боль, несчастья, горе от потерь,
Бьющая рука, не попадаюшая мимо,
Всё это,  всё та картина,
На которой на пустом холсте
Ты своей рукою изощренно
Расписал огромный белый лист.


Думал, все сойдет тебе так просто,
Когда холст ты набело на раму надевал,
Думая забыть про те, что ноги,
Что изрезаны осокой по пути,
Руки тоже жгли ее ростки,
Что крапива оставляя точные следы.


От порезов, так болели ноги,
Что не в состоянии идти
По той самой белой,
Будто снег, дороге,
Ты пошёл по старому пути,


Read more...Collapse )

Sep. 17th, 2019

Алый рябиновый стыд



Рябина красная, что за окном,
Что красною бывает и зимой,
Впитала вечный стыд людской,
Ответила на поруганья
Той вечной кумачовой краснотой,
Что щеки,  ягодки зарделись
От непомерного стыда,
Когда тот люд из человеков
Всё преступал закон земной.


Краснела, плакала рябина
За тем окном в лесу родном,
Который вырубили, суки,
Оставив куст рябины под окном,
Чтобы алела красным цветом,
Чтобы не нужно было человеку,
Хвататься за горящие ланиты,
Как мастер Пушкин щёки называл,
Что б помнить о своих же преступленьях,
Теперь за них в ответе он не был.


Краснела завсегда рябина,
Стоящая за тем окном,
Давно склонив свою головку под кручиной,
Под тяжестью больших  рябин.
Их стало много красных ягод,
Они краснели и зимой,
И осенью алели чутко,
И летом тоже, что зимой,


То вечно красная рябина
Стыдилась за дела людей,
Склоняясь ниже к своим корням,
Что в землю тёмную вошли,
Впитав тот стыд, за что краснела
Рябина та, что вечно алою была.


17.09.2019 г
Марина Леванте


© Copyright: Марина Леванте, 2019
Свидетельство о публикации №219091700789

Sep. 16th, 2019

Птица-счастья


Мне пришло на ум, что птица счастья,
Это осень, заглянувшая в окно,
Что,  почти  что голой веткой,  помахавшая тебе в лицо,
Что потом, умывшись влагой и покрывшись белой полосой,
Снова заглянула в окна
Помахала белою рукой.


Это птица громко плача,
А  потом смеясь тебе в лицо,
И была тем бесконечным счастьем,
Что зовется птицей счастья,
Когда счастья пронеслось во мгле.


И тогда лишь только  остаются
Вьюга,  осень и метель,
Что кудрявой жёлтой гривой и седою головой
Всё  качают, убаюкивая с миром,
Создавая чувство радости в душе,


Будто тот, что был он  миротворцем,
И сказал, что счастье, это жизнь,
Златоглавая седая осень,
Что зимой бывает   иногда,


Лето, то, что разухабисто блистало,
Тоже за твоим окном,
И потом  весною стало,
Той весной, что красною зовут.


Говоря, что как красива,
Что с неё   и начиналась жизнь,
Когда утром в окна постучала ветка,
Будто одинокий лист,
Но набухший,  сочный, словно почка,
Покрывающая ветку до конца.


Когда же  стук тот редкий прекратится,
Вот тогда придёт весна,
Чтобы в лето позже обратиться,
Твоя жизнь пойдет опять  в разнос,
Будто птица счастья тут  сумела приземлиться,
А не мысль стучалася в окно.


16.09.2019 г
Марина Леванте


© Copyright: Марина Леванте, 2019
Свидетельство о публикации №219091600743

Sep. 15th, 2019

Разрушение


Накатилась прибрежная масса,
На песок  тот сырой и морской,
И пошла серой пеной  по морю,
Ударяя в песок и  морской,


А потом словно зимняя вьюга,
Закружилась завесой земной,
И давай всё  крушить, что сначала
Всё  ласкала морскою волной.


Подняла кучу ракушек белых,
С того дна, что ушёл в дом морской,
Обняла их зелёною тиной,
И засыпала галькой морской,


Всё подняла со дна, словно с бочки,
Что наполнена сладким вином,
Наводнила гранёные чаны,
Всем, что падало с кораблей,


Реи, те,  что высоки,  могучи,
Что сломались в недавнем пути,
Доски с палуб, прозрачные люки,
Всё,  что море смогло унести,


В  даль далекую, ветром надутую,
Будто парус с того корабля,
Что пошёл, разорвавшись на катышки,
На то дно,  что покрыто водой.


Той водой, что наполнила  море,
Уложив аккуратно песок,
И украсив его  серою  тиною,
А в неё  уложив камнегром,


Камень, ракушки, всяку снедь водяную,
И в себя приняла паруса,
С тем гранёным бокалом из палуб
И  из стекол, что стояли в окне.


Того дома,  что назвался корабль,
Что пропал средь пустыни морской,
И тогда накатилась прибрежная масса,
Что с тоскою звала в глубину.


Той морской зачарованной дали,
Что волна из барашков  и пен,
Всё  покрыла вокруг и на дали,
Захлебнувшись морскою водой.


Она томною нежной рукою
Обняла весь промокший тот берег,
Что песок тот сырой и морской,
И пошла снова рушить, что было,
Ударяя в песок тот морской,


Не щадя чувства нежного зверя,
Коим был тот прибрежный  песок,
Что оставило  море на память,
Накатив и уйдя  в даль морей,


Read more...Collapse )

Снобизм


Снобизм дело такое,
Ну,  очень уж,  крутое,
Когда ты  был снобом,
И думал лишь о том,
Как выше всех и как  умнее,
Все называя всех людей,
Не теми именами,
Которыми являлись сами.


Но он был сноб,
Он свой снобизм наиглупейший,
Решил поставить на ступень с умом,
С тем самым, что позволил,
Считать   людей ему  скотами,
А самому же вознестись над небесами.


Но люди, кто бы ни были они,
Всегда же остаются лишь людьми,
Когда один бывает лучше,
Ну, а другой пропащий человек,
Не выходя за тот барьер высокий,
Где зародился человек.


Где стал  он называться просто люди,
Которых уподобили скоту,
Взяв власть в свои же руки,
Решив, что будут править миром,
Став  вожаками над людьми.


Зачем подумать вы посмели,
Своим снобисткимским умом,
Что будете вы всех умнее,
Когда из человека сделаюте скот.


Но даже скот, тот бык, корова,
Противятся  чужой же воли,
Когда ведут их на убой,
Они обходят стороной,
Ту плаху, где разделают их шкуру,
На кости, кровь, ведь потому что скот.


И долго, муторно мычало,
То самоё  коровье  стадо,
Что на убой вёл тот пастух,
Решив,  что он тут главный,


Тот сноб, поставивший себя над миром,
Забыв, что сам родился от скотины,
Той самой, что  назвал таким вот словом,
Того, кто был ведь человек,


Того, которому  не повезло,
А меньше, чем снобу,
Что не  родился  на  верхах,
И что позволило  стать снобом,
Начав с презренья всех скотов.


Read more...Collapse )

Sep. 13th, 2019

Восхождение к Луне и звёздам

Они бесконечно долго взбирались наверх, спотыкаясь ногами о лежащие мелкие камни с желанием покорить горную вершину и разобраться с жизнью и с собой, а больше друг с другом, они так долго взбирались наверх,  что устали от долгого пути и  друг  от друга.


  От того, что их путь лежал все время наверх, неумолимо  уводя их вверх по серпантиновой вьющейся дорожке, они начали задыхаться, так,  будто острый горный воздух постоянно с силой ударял их  куда- то под ребра,  в солнечное сплетение, а боль от полученного удара перемещалась ниже, в пах. И сначала было тяжело и больно дышать, а потом так же тяжело и больно  идти.
Но они не останавливались, потому что знали, что  у них в запасе очень мало времени и надо успеть дойти до вершины и покорить ее еще до рассвета. Нет,  не до утреннего  рассвета,  а до того, когда на небе взойдет луна и засияют звезды. Это и был тот рассвет, к которому они так стремились и спешили дойти вовремя, чтобы успеть  разобраться с жизнью и друг с другом, пересчитав все звезды на черном небосводе, живые и мертвые, те, что только родились и готовые уйти и покинуть этот мир навсегда.


    Они спешили.


Read more...Collapse )

Sep. 12th, 2019

Про людей и возможно, про уродов


      —  Земле вождь,
             Змее дождь.
             Верните людям волю
             И   советскую долю!


      —   Это что,  заклинание?  —    Закономерно спросили его, потому что так оно и выглядело,  бывшего и сегодняшнего советикуса, так и не сумевшего расстаться со своим прошлым, которое для него стало лучшим, чем сегодняшнее настоящее,  без какой-либо надежды на будущее. Потому и призывы вернуть из его уст.


Read more...Collapse )

Sep. 11th, 2019

Десять лет, что век.


Что такое десять лет
Обернулся, их уж нет,
Будто не было, тех лет,
Поглядел, а их как нет,
Той десятки, что была
И вперед гулять пошла,
По той жизни, что есть ты,


Не успел глаза закрыть,
Как прошедшие года,
Обошлись уж, без тебя,
Без десятки, что был ты,
Удивлявшийся внутри,
Как бегут года снаружи,


Вот и сам не обнаружил,
То ли десять лет прошло,
То ли жизнь твоя в угаре
Пронеслась сквозь все года,
Где десяточка была
Целым миром, что познал ты,
Целой жизнью, что прожил,
Каждый раз всё веря в чудо,
Что та жизнь вся впереди.


Ну, и что было тридцать,
Вот гляди, минует сорок,
Ну, а там и пятьдесят,
По десятке прибавляя,
Ты всё рос и рос, и рос,
Всё считая в небе звёзды,
Всё надеясь на судьбу,
Что не будешь ты в могиле,
Когда кто-то молвит речь:
Это ж надо, дядю Васю хоронили,
Ровно десять лет назад.


Как же жизнь-то скоротечна,
По десяточке за год,
Всё надеясь не коснётся
Тебя жизнь других могил,
Что, считая год за годом,
Прибавляя к десяти,
Будешь вечно ты так молод,
Когда сосчитать ещё не мог,
К десяти годам прибавить
Пять иль шесть, или убавить.


Научившись жить как надо,
Как хотелося тогда,
Ты теперь уже не молод,
Год за десять лет идет,
Ты стараешься быть смелым,
Зная, что ещё живёшь,
Десять, надцать лет, не важно
Важно, что часы бегут вперёд.


Read more...Collapse )

Sep. 8th, 2019

Всегда удал



Ведь мне же сорок и я не молод,
Я совсем уж стар.
А мне полтинник и я удал,
Когда мне стукнет шестьдесят,
Я буду  так же молод, как и  в пятьдесят,
Как десять, двадцать лет назад,
Я   буду молод много лет подряд.


То позволяет мне моя душа быть молодым,
Не увядать, и  так же выглядеть с лица,
И не смотря на все года,
На путь, что пройден мной не малый,
Я остаюсь  всегда   удал.


Твой же удел не только в сорок
Быть стариком снаружи и внутри,
Твоя судьба стареть с годами
От этой жизни на земле,
Не начиная жить, стареть, стареть,
И так же взять и умереть,


Практически не зная, что такое жизнь,
Когда не пожил, взял и помер,
Всю жизнь всё оставаясь стариком,
Кряхтящим от невзгодов жизни,
От  тех, кто молод был душой.


И от того, что ещё в сорок он мог сказать,
Я так же молод, как тогда,
Когда мне было надцать лет,
Я сбился же со счету, двадцать, двадцать пять,
Границ- то вовсе не видать,


Всё  оставаясь в памяти людей тем молодым
С задором парнем, что даже опираясь на клюку,
Был так же молод и   не уязвим
В своем желании быть молодым.


Таким остался он на веки,
Таким он просто был всегда,
Когда сказал:
А мне полтинник и я удал, как никогда!


08.09.2019 г
Марина Леванте


© Copyright: Марина Леванте, 2019
Свидетельство о публикации №219090800512

Sep. 7th, 2019

Ева от Адама


Вы, сэр, ошиблись,
Ведь не мужик я, баба я,
Которую вы  послали  на…
Дажь  не подумав про себя,
Какое  оказали ей благословенье.


Но не беда, ошибка вышла хоть куда,
И баба оказалася  не мужиком,
Беда в другом, туда, куда её послали,
Найти получится с трудом.


Вот потому и лучше быть сейчас мужчиной,
Куда бы бабу он не посылал,
Она ведь не ответит бумерангом,
А затеряется в пути.


Ищи, ищи того мужчину,
Которого,когда-то бог послал,
Той женщине, которую назвал он Евой от Адама.
А от Адама не осталось и следа.


Вот потому ты посылай, не посылай,куда угодно,
Адама нет и не было на том пути,
И до него уж просто не дойти,
Ни бабе той, что ты послал,
Не всем тем евам от адама,
Что нам на землю бог прислал.


07.09.2019 г
Марина Леванте


© Copyright: Марина Леванте, 2019
Свидетельство о публикации №219090700640

Волк


Какой обидчивый волк,
Только зубами щёлк,
На то, что по шерсти не гладят волчару,
Способен лишь мину состроить он.


Ну, так,  не зубы показывай, волчик,
А ты по делу - то говори,
А то вон, ты видишь,
Тут сколько желавших
Рукой по шерсти твоей провести.


Не в сторону, чтобы сделать приятно,
А мясо кусок у тебя отобрать,
Ты же волчара, а не сучара,
Что же ты молча ощерил свой  рот?


Зубы твои никого не пугают,
Ты ведь  из тех, кто словесным поносом страдает.
Только и можешь, что говорить:
Волка не трогайте и  не учите,
Как ему кушать зубами своими,
Как ему щёлкать клыками своими,
Чтобы, о господи, не пугались бы  мамы
Волчьей острастки,  но среди ведь людей!


Вот потому ты обидчивый, волчик,
Ибо до волка тебе далеко.
Ну,  так не строй из себя ты волчару,
Будешь понятнее для людей,
Даже и в злобе порою своей.


06.09.2019
Марина Леванте


© Copyright: Марина Леванте, 2019
Свидетельство о публикации №219090600672

Previous 40